Бунтари не попадают в рай

Однако, когда мне наконец удается принять более-менее правильное положение, я осознаю, что девчонка перестала шевелиться и камнем идет ко дну. Подтянуть ее наверх не так-то просто – мешает отяжелевшая от воды одежда. Да и оттолкнуться, чтобы сделать рывок, мне не от чего – до дна еще минимум несколько метров.

Пробую ухватить Асю под мышки, но девчонка выскальзывает их моих рук. Мы находимся под водой слишком долго, поэтому я предпринимаю радикальную меру – с силой дергаю ее за волосы, направляя вверх, а затем, поднырнув, выталкиваю ее на воздух.

– Успокойся! Доверься мне! – отплевываясь, кряхчу я.

Пытаюсь воззвать подругу к разуму, но, кажется, она меня не слышит. Ее взгляд остекленел и ни на чем не фокусируется. Чувствую, сейчас мне придется надорвать предел своих физических возможностей, потому что бороться приходится не столько с водой, сколько с Асиной иррациональной паникой.

Изловчившись, я все таки-таки хватаю девчонку сзади за плечи и, приложив усилие, переворачиваю ее на спину. В таком положении она держится на плаву и, что самое главное, не топит меня. Локтем зажимаю ее плечо, чтобы она ни дай бог не перевернулась, а потом принимаюсь медленно грести в сторону берега.

Еще никогда заплыв не был для меня столь изнуряющим. Мышцы наливаются свинцовой тяжестью и горят так, будто по ним раскаленным железом шпарят. Каждое движение отдается в теле пронзительной болью, и только мысль о том, что в моих руках сейчас целых две жизни, подстегивает меня медленно, но верно двигаться вперед.

Когда ноги наконец касаются илистого дна, я испускаю невнятный вздох, больше похожий на предсмертный хрип умирающего животного, и, проделав еще несколько шагов, выпускаю Асю. Она в сознании, но очень слаба, поэтому, оказавшись без моей поддержки, тут же заваливается вбок. Подхватываю ее за талию и снова тащу в сторону берега. Теперь уже пешком, а не вплавь.

Вылезаю на сушу и, сразу же упав на колени, утыкаюсь лицом в сырую землю. Мышцы все еще трясутся в неконтролируемом треморе, а легкие по-прежнему горят, но темная пелена усталости, застилающая взор, потихоньку рассеивается. Постепенно я прихожу в чувства, и чуть не настигшая меня смерть нехотя пятится назад.

– Ась, ты как? – хриплю я, подняв голову.

Она лежит у самой кромки воды. Мокрая, грязная, с прилипшими к лицу волосами, но, несомненно, живая. Ее грудная клетка высоко вздымается, а изо рта доносятся сдавленные не то стоны, не то всхлипы.

– Ты в порядке? – подползаю к ней на четвереньках и заглядываю в лицо. – Ну! Не молчи!

Мне приходится обхватить ворот ее джинсовки и как следует встряхнуть нерадивую утопленницу, чтобы ее пустой взгляд сфокусировался на мне.

– Но-но-нормально, – сильно заикаясь, одними губами отзывается она.