Не ты

 — И куда ты меня везешь?

— К себе. Не нужно, чтобы дед тебя видел такой.

— Какой? Веселой? А что, мне, по-твоему, нужно было? Сдохнуть от тоски? Или бегать за тобой собачонкой, в ожидании ласки?

Самохин удивленно оглянулся. Похоже… похоже, что он конкретно налажал. Не учел, что под красивой, искусно вылепленной маской, легкой и практически незаметной для окружающих, скрывается очень сложная девочка. Покрытая трещинами, ранками и комплексами, разрушенная раковой опухолью нелюбви, но сумевшая как-то выстоять… Сильная девочка с хрупкой душой. И ведь знал же, что с ней будет непросто. Так почему сразу не додумался, почему сразу не понял, что для нее его отсутствие без объяснений — станет горькой пилюлей? Что она этого не поймет, не примет, не сможет найти оправданий? Не потому ли, что сам жил совсем по-другому? Не потому ли, что за сорок лет не было в его жизни человека, которому было бы не все равно? Ни перед кем ведь раньше не отчитывался, и даже успел забыть, что в нормальных… парах, да, наверное, пока так… в нормальных парах все совсем по-другому. Привык к какой-то извращенной современным миром — миром денег, реальности… В которой до тебя никому нет дела, а ей… Ей было. И та боль, которую он увидел на донышке ее зеленых глаз, была явным тому доказательством. Стало… страшно. Страшно, что не сможет соответствовать. Что по своей чёрствости упустит что-то важное в который раз, и причинит ненароком боль.

— Не хотел, Маш… Заработался. Устал. Почти умер. Простишь?

— Прощу…

На ходу Маша перелезла на переднее сидение. Он немного сбавил скорость, понимая, что ничто ее в таком состоянии не остановит. Дождался, пока она не плюхнется в кресло возле него, и только после утопил педаль в пол. Хотелось ее дома увидеть. В знакомой, привычной обстановке, в которую Маша так классно вписывалась. Хотелось уже прилечь и немного расслабиться, сбросить груз чертовых дедлайнов и вспомнить о себе. Самохин понимал, что в таком состоянии между ними быть ничего не может, но… Просто прилечь. Просто прикрыть глаза, и полностью расслабиться, зная, что Маша рядом. Почему он не сделал этого раньше?

Дома было тихо и пусто. Маша стащила босоножки и нерешительно замерла, оглядываясь по сторонам. Наркотик все еще действовал. Самохин это прекрасно видел — Маша сейчас мало походила на себя прежнюю. Движения слишком дерганые и резкие, взгляд — расфокусированный, с поволокой, губы сухие — и она то и дело смачивала их языком. Он понятия не имел, как ей помочь. Что вообще делать, чтобы это дерьмо побыстрее вышло из ее организма? Под пристальным взглядом девушки пошарил в комоде, достал чистое полотенце темно-синего цвета, протянул гостье:

— Вот… Думаю, тебе нужно освежиться.

Возможно, и правда, контрастный душ поможет привести ее в чувство.