Не твой сын (СИ)

На непроницаемом лице мужчины сейчас жили только глаза. Но вот циничная усмешка искривила уголок рта, он сказал:

- Потому что я умею работать.

Анна едва заметно хмыкнула в ответ и сказала, сцепив руки в замок:

- Я и сама умею работать.

И тут мужчина раздражающе спокойно проговорил:

- Недостаточно хорошо.

А…

Факелом взвилась в ней злость! Она просто задохнулась от возмущения, готова была запустить органайзером ему в голову.

А он словно не заметил, продолжил:

- Предвосхищая ваши предположения - я здесь не из-за денег. Можете не платить мне вовсе. Но я должен быть рядом.

Сжал кулаки и подался вперед.

В нем неожиданно проглянуло что-то дикое, первобытное. Этот внезапный выплеск чувств, эмоции мужчины можно было «потрогать». А взгляд невольно цеплялся за сбитые костяшки и ссадины на его руках.

Казалось, воздух зазвенит.

***

Сейчас Вадим был готов на все, на любые условия. Десять раз сдохнуть. Даже на то, что его сын не будет носить его фамилию. Он выхлебал свою чашу наказания до дна и теперь хотел просто быть рядом. Потому что едва не потерял ее совсем недавно, и это было смерти подобно. Он не смог бы пережить такое еще раз.

Когда шел сюда, он не знал, как все сложится, что будет ей говорить. Глядя на нее, так похожую в этот момент на разъяренную красивую волчицу, думал: «Ненавидь меня, злись! Только смотри на меня».

Чтобы вымолить у нее прощение, сказать, что любит ее больше жизни, нужно сначала приблизиться.

***

Контраст между тем, что он говорил, и тем чувством, что читалось в нем, был разительный. И это Ане помогло успокоиться. Она приняла вызов.

Прищурилась, склонив голову набок:

- А знаете, я, пожалуй, возьму вас на работу.

Подписала заявление и толкнула к нему.

- Испытательный срок - два месяца, - проговорила, глядя ему в глаза.

***

Все это время мужчина не дышал. Только услышав ее слова, резко вдохнул, грудная клетка дернулась, а сердце забилось как бешеное.

- С завтрашнего дня можете приступать, - взгляд женщины был холодным и ясным, а голос звучал беэмоционально.

А у него от этого забился в груди тугой раскаленный сгусток.

Где та мягкая, нежная как шелк девушка, что смотрела на него, как на бога? Упал с пьедестала ее бог, извалялся в дерьме. Теперь она сама сверкающая и недоступная на своем, бл***, Олимпе. На который ее возвел другой мужчина.

Не он.

Но ничего.

Он готов был сжечь самого себя, вернуть ей все, что когда-то отобрал. Дать больше стократ.

Сейчас все было нещадно задавлено внутрь.

- Благодарю, - произнес он холодным тоном. - Я хотел бы осмотреться прямо сейчас.

- Конечно, - женщина в кресле генерального директора равнодушно пожала плечами. - Можете осмотреться тут, пройтись по кабинетам, познакомиться с людьми. Если вас это интересует.

Даже сидя, она умудрялась смотреть на него сверху вниз.