Не трогай меня

Я глупо ухмыляюсь и приближаюсь к девчонке поближе. Её взгляд вновь становится испуганным.

— Можно мне посидеть здесь с тобой? — интересуюсь я и осторожно присаживаюсь в шаге от неё.

Она неуверенно пожимает плечами и смещается в сторону, загораживая собой табличку с именем на надгробье.

— Там твоя мама? — киваю на свежую могилу с цветами.

— Да, — грустно выдыхает девчонка.

— Отчего она умерла? — спрашиваю в лоб, но потом прикусываю язык. Вероятно, она не захочет говорить об этом.

— Она очень долго болела, — всё-таки отвечает девочка. — У неё была тяжёлая форма эпилепсии.

Она ещё что-то добавляет, но для меня слова вдруг смешиваются в кашу.

У её мамы была эпилепсия, и она умерла…

Девчонка начинает плакать, и я сажусь ближе. Неуклюже обнимаю её за плечи, и она роняет голову, утыкаясь носом в ворот моей футболки.

Мне хочется расспросить её о многом. Например, сколько её мама прожила, прежде чем умерла. И умрёт ли моя мама тоже. Но, наверное, это будет неправильно…

И слов, чтобы как-то успокоить девчонку, у меня тоже нет. Я не знаю, что говорят в подобных случаях. Поэтому продолжаю её обнимать и легонько провожу по светлому хвосту, ощущая мягкость её волос. От девчонки приятно пахнет чем-то лёгким, цветочным…

Моя футболка вся сырая от её слёз, но я не отстраняюсь. На самом деле мне тоже хочется плакать, но я кусаю губы и не позволяю себе этого. Проходит очень много времени, прежде чем девчонка успокаивается. Она время от времени всхлипывает, и я боюсь от неё отстраниться или заговорить.

— Сколько тебе лет? — вдруг спрашивает она, не отрывая лица от моей футболки.

— Десять, — отвечаю я. — А тебе?

Даже так? А выглядит она младше. Почти как моя сестра. И волосы такие же светлые, как у неё.

Сумрак уже поглотил кладбище, и я решаю, что провожу девочку до её дома. Хочу отстраниться, но она цепляется за мою футболку с новой силой.

— Мой дом недалеко… Давай ещё посидим? — с мольбой просит меня.

Я подчиняюсь и утыкаюсь носом ей в макушку. Говорить совсем не хочется. Кавардак, происходящий дома, отступает. Этой девчонке намного хуже, чем мне…

Справа от нас слышится треск, и мы оба вскидываем головы. Из сумрака сначала выползает тень, а за тенью появляется мужчина. Я непроизвольно закрываю девчонку собой.

— Это мой папа, — выдыхает она еле слышно.

Потом поднимается и отряхивает платье. Я разглядываю её отца. На его лице столько непередаваемой боли, что мне хочется зажмуриться.

— Доченька, — он подходит ближе и падает на колени.

Девочка обходит меня и льнёт к его груди.

— Нельзя так убегать, милая…

Слышу, как она снова плачет. Мужчина встаёт и берет её на руки. С тоской смотрит на меня и говорит, протягивая руку:

— Пойдём, уже поздно, я отвезу тебя домой.

Я быстро встаю и тоже отряхиваюсь от пыли и травы.