Не та девушка

Питье, обработка ран, тень, покой…

Слышу за спиной тяжелое шарканье. Вздрогнув, оборачиваюсь. Вижу Ингвер, пришедшую убрать куриную требуху.

Лицо троллихи, обычно землистого цвета, сейчас еще больше потемнело. Крупные губы скривились от избытка чувств. Она с жалостью поглядывает на раненого, взволнованно прижимая к голове заостренные уши. Когда подходит ко мне поближе, шепчет:

— Я слыхала разговор сира Фрёда и Гьёрна. Управляющему было велено наблюдать тайком за парнем. Коли пожалеет его кто и даст воды, — сразу в свинарник швырнуть, не ждать до утра. Оставь его, детка. Не жилец он боле. Как ни крути, парню не помочь.

Верчу головой по сторонам, пытаюсь разглядеть долговязую фигуру Гьёрна. Где засел управляющий — не понять. Хоть он и высокий, но ужасно худой. Совсем как жердь. Он может спрятаться куда угодно. В стенах замка полно потайных местечек и глубоких ниш. Видимо, их создавали, чтобы хозяева замка могли укрываться от неожиданно нагрянувших врагов. Теперь эти ниши скрывают управляющего, лишая меня возможность помочь Хродгейру.

После слов Ингвер хочется расплакаться от безысходности. Так глупо завершить свою жизнь по дурацкой прихоти высокородного выродка? Что он о себе возомнил, этот гадкий, ничтожный Барди Фрёд? Что он выше Великого, даровавшего жизнь всякому существу в этом мире?

Высокомерный, подлый, коварный червь!

Не бывать этому, не-бы-вать!"

"Когда Ингвер отходит, встаю перед раненым в паре метрах — так, чтобы видеть его лицо. Оно слегка опущено к земле, но главное сейчас — представлять, где находится его рот.

Шепотом произношу эльфийское заклинание, и вылавливаю из воздуха малюсенькие капельки воды, размером с песчинку. Направляю их в полуоткрытый рот Хродгейра. Армия мелких капель дружным потоком устремляется в сторону его пересохших губ.

Вскоре он сглатывает, и тут же вновь с жадностью размыкает рот. Когда он делает еще несколько глотков, то тяжело, с трудом размежает веки.

Сейчас, при ярком освещении его глаза под длинными, темными ресницами отчетливо светятся золотом янтаря. Они не менее красивые, чем глаза троллей, способных видеть в темноте, разве что более выразительные и более человеческие с круглыми, а не продолговатыми зрачками.

Впрочем, гораздо больше меня удивляет другое. Мне кажется, в его глазах нет и тени отчаяния, только спокойствие, сила и решимость.

Решимость выжить, не иначе…

Теперь я понимаю, почему так взбесился отчим! Всякого, чей хребет невозможно переломить об свою жестокость, он воспринимает как перчатку в лицо, как личного врага, и не оставляет попыток разделаться с ним снова и снова.

Я знаю это по себе.

— Моя фэйри, — вдруг шепчет Хродгейр, в слабой улыбке щеря белоснежные зубы с чуть выступающими вперед верхними клыками. — Больше не рискуй.