Не та девушка

В свою. Кровать.

Голос полукровки вибрирует от напряжения. Он далек от шуток, и желание играть в молчанку тут совсем не при чем!

Вдруг сознаю, что окончательно продрогнув, я случайно забралась к нему подмышку, прильнула к его левому боку всем телом и даже не заметила это в порыве важных для себя рассуждений.

Проклятье! Выныриваю из теплого гнездышка, вскакиваю на ноги и, скомканно попрощавшись, бросаюсь к себе в комнату. Тихонько запираюсь на щеколду и забиваюсь под одеяло, рядом с Ксименой. Сердце стучит, все мысли сбились в безумную свистопляску.

Я фэйри. Отец мне не родной. Мама лгала мне… О, Великий, как же уютно мне сиделось у Хродгейра под боком!

Глава 26

Утро начинается с Рыськиных стуков и криков, протиснутых в щель дверного проема:

— Госпожа Ханна! Просыпайся! Швея ждет тебя, чтобы делать замеры. Спускайся вниз, — и уже тише, обиженным шепотом она ябедничает, — и слугу своего прихвати с собой, а то меня он не слушается… Ему ведь тоже обновка полагается. На званый обед негоже являться дикарем.

— Мы скоро придем, Рыся, спасибо! — обещаю, и мужественно выпрыгиваю из теплой постели. Ксимена успела уже встать и отправиться на работу. А я и не заметила, потому что заснуть удалось только с первыми лучами солнца.

Быстро переодеваюсь, обдуваемая бодрящим сквозняком, умываюсь припасенной в тазу водой, и теперь, после освежающих утренних процедур чувствую себя готовой к предстоящему испытанию примеркой.

Стоит мне выскочить за дверь, как я с разбегу натыкаюсь на Хродгейра. Врезаюсь в его твердый торс, и меня рикошетом отбрасывает обратно в комнату.

Да что же такое? Почему он загородил проход и не дает мне выйти? Почему смотрит так воинственно? Он не с той ноги встал сегодня?

Пока потираю свой слегка пострадавший от столкновения лоб, полукровка стоит неподвижно прямо передо мной, уперев руки в массивные бедра и хмурится. Потом очень выразительно задает вопрос из одного-единственного слова:

— Обновки?!

От холодного упрека в его голосе кровь приливает к моим щекам в таком объеме, что в остальном теле похоже ее больше не остается. Опускаю взгляд на пол и растерянно разглядываю потрескавшиеся каменные плиты.

Я сто раз могла поговорить с ним на щекотливую тему званого обеда, но мне все время было не этого. Неприятное обсуждение то легкомысленно мною забывалось, то откладывалось на потом.

И сейчас, когда отвертеться от разговора больше не получится, мне никак не собраться с мыслями!"

"Мой жалкий лепет противен даже мне самой, что уж говорить о моем критично настроенном собеседнике! Тем не менее, пытаюсь как-то оправдаться:

— Понимаешь… В тот поворотный момент, когда ты висел без сознания на позорном столбе… Чтобы тебя спасти, я согласилась выйти за тебя замуж.