Не ставшая жертвой

Никто из его подчиненных, в том числе и верная Грета, не отважились его разбудить. Она, для себя, рассудила: «Раз он лег спать в другой комнате и никому ничего не сказал — значит просто решил отдохнуть. А отдых „командира“ — это дело очень „святое“». Поэтому, как только атаман открыл глаза и взглянул на часы, где стрелки явственно «говорили», что уже наступило время обеда, он был тут же охвачен страшным негодованием.

Выскочив в коридор, Виктор Павлович тут же направился к нерасторопной избраннице, чтобы сделать ей выговор, но ее на месте не оказалось. Он спустился вниз и обнаружил, что все остатки его некогда многочисленной банды, в том числе и фройлен Шульц, сидят за длинным столом и ожидают пробуждения своего «полководца», чтобы получить дальнейшие разнарядки. Всего их было пять человек. «Большой» верный своему долгу находился на вверенном ему атаманом посту.

Поначалу Борисов «горел желанием» устроить разнос за то, что позволили ему, так долго, валяться в постели, упуская при этом драгоценное время, но окинув взглядом, так сильно поредевшие ряды его скрупулезно годами создаваемого преступного «братства», поперхнулся и не смог вымолвить ни слова из-за подкатившего к горлу «колючего» кома. Махнув рукой двоим ближе всего к нему сидевшим с краю преступникам, с указанием следовать за собой, беспощадный главарь направился к двери.

Ковров пришел в себя за час перед наступлением рассвета. Очевидно все-таким бандиты, избивая его, сломали поврежденные ранее ребра, так-как боль стала гораздо острее, а при каждом покашливании изнутри вырывались кровавые воздушные пузырьки. Дыхание было затруднено, очевидно, было задето и легкое. Охранявший его бандит — то сидел молча, то выходил на улицу — отсутствуя не более двух-трех минут, после чего возвращался обратно. Иван, осмотрев этого человека, совершенно отчетливо определил, что тот является обыкновенной «торпедой», беспрекословно выполняющей приказания своего повелителя. Искать у таких «слабое место», пытаясь играть на их чувствах, было бы бесполезно, так как эти люди проявляют невероятные чудеса беззаветной нечеловеческой преданности. Поняв, что положение его безнадежно, и мучительной смерти избежать не получится, офицер приготовился стойко переносить уготованные ему страдания.

Иван ожидал, что его начнут мучить прямо с утра, но время шло, а к нему так никто и не приходил. «Дают передохнуть, чтобы подвергнуть более жестоким пыткам, либо же, есть дела поважнее, чем расходовать свое бесценное время, на такое „ничтожество“, каким считают меня», — рассуждал пленник, ожидая уготованной ему участи. Наконец, он не выдержал и спросил своего молчаливого конвоира:

— Чего-то твои не торопятся тебя поменять.