Не ставшая жертвой

Иван также увидел это движение и, рассекая ногой пустоту, немедленно перегруппировался и, опустив ее на землю, присел, прежде чем рука неприятеля достигла до цели. Проводя этот защитный маневр, ему пришлось чуть извернуться так, что было спровоцировано острое болевое ощущение в поврежденных хищником ребрах.

Только на мгновение спецназовец потерял ориентацию в окружавшей его обстановке. Бандитам оказалось этого более-чем достаточно. Все вместе они набросились на него, нанося многочисленные удары, попадавшие также и в пораженное место.

— Валите его с ног! — в бешенстве заорал Борисов, — На землю, «урода»!

И, тут же сам, профессиональной подсечкой, вывел офицера из равновесия. Как только тот оказался на земляном неровном полу, нападающие взвыли от радости и принялись колотить его ногами по телу. Иван давно уже потерял сознание: боль в месте ранения была настолько сильной, что на время остановила его дыхание. В дальнейшем он уже не видел и не ощущал, как над ним глумились «храбрые» победители.

— Ну, все, хватит! — вдруг, остановил всех грубым окриком атаман, понявший, что дальнейшее избиение может повлечь наступление гораздо более тяжких последствий, — Он уже без сознания и, по-моему, даже не дышит. Как бы он здесь не окочурился раньше времени, а мне еще нужно задать ему несколько интересных вопросов.

Бандитам увлеченным своей, такой легкой, победой стоило большого труда, чтобы остановиться от того, чтобы не забить свою жертву до смерти, но грозный голос их предводителя, как всегда, оказал свое магическое влияние. Они немедленно прекратили пинать бездыханное тело Ивана и, тяжело дыша от распиравшего их изнутри жуткого гнева, отодвинулись в сторону.

Посмотрев на лежащего без движений Коврова, Виктор Павлович опытным глазом определил, что враг еще все же живой и просто находится в глубоком нокауте.

— Крепите его живей к стулу, — обратился он к своим подчиненным, — да, глядите, чтоб понадежней.

Когда все было готово, Борисов лично убедился, что пленник, ни при каких обстоятельствах, не сможет освободиться и оставшись довольным его положением, с удовлетворением произнес:

— Всё, идем спать. С этим продолжим беседовать завтра. «Бутер», ты идешь с нами, а на охране останется…

Атаман внимательно осмотрел всех присутствующих и остановил свой взгляд на огромном, под два метра ростом, здоровенном детине — двадцати девяти лет от рождения.