(Не) Сокровище капитана

— Понимаю, — моя улыбка была такой же ледяной, как у нее. Я медленно смерила ее взглядом с ног до головы. — Вам следовало бы носить шейный платок, Бенджамин.

Я выделила голосом имя, одновременно поглаживая пальцами собственное горло. Медленно и нарочито, ровно в том месте, где прощупывались хрящи гортани.

Где у мужчин, всех до одного, выделялся кадык.

Она побелела.

— Вы не… не посмеете! — Она бросила быстрый взгляд за мою спину, туда, где переминались с ноги на ногу матросы.

Ненавидя саму себя, я приподняла бровь.

— Желаете проверить, как далеко я готова зайти, убеждая вас? Очень далеко. Не покривлю душой, если скажу, что любой из экипажа готов отдать жизнь за своего капитана. И я тоже.

На самом деле я бы не обнародовала пол пленницы и не отдала ее матросам — всему есть предел. Но эта девушка сама услышала в моих словах угрозу, сама придумала ее воплощение и сама поверила в возможный кошмар. И, да простит мне Господь такую жестокость — я не намеревалась ее разубеждать.

— Да ты страшный человек, сокровище мое, — протянул Генри."

"Он перестал скручиваться в комок, и мышцы, кажется, немного расслабились. Я не стала ему отвечать, и без того было тошно.

— Итак? — Я взглянула в глаза «Бенджамина».

Какое-то время мы смотрели друг на друга в упор, но она все же опустила глаза первой. Ссутулилась, словно из хребта выдернули стержень.

— Хорошо. Я помогу вам.

Я осторожно повернула Генри на спину, отвела его руки от живота. Судорожно выдохнула сквозь стиснутые зубы — словно мне самой пропороли брюхо от пупка до грудины. Обычно в ножевых драках раны наносят коротким тычком, повреждения Генри были такими, словно кто-то задался целью умерщвлять его долго и болезненно. Как так вышло, что капитан не смог уклониться от удара? Впрочем… На нем же живого места нет!

Нельзя об этом думать. Сейчас — нельзя. Не мой любимый мужчина сейчас лежит на столе, придерживая собственные выпавшие кишки. Просто еще один раненый после боя.

Я срезала с него одежду. Пленница подошла, положив ладони по обе стороны раны, застыла с отсутствующим взглядом.

— Кишечник не задет.

Быть не может! При такой ране!

Не веря ей, я посмотрела сама. Мысленно перебирала петлю за петлей, «разглядывая» со всех сторон. Подняла глаза.

— Вы правы. Но как это возможно?

— Лорд Ривз в наставлении для изучающих хирургию указывал, что примерно в пятой части случаев ножевых ранений живота внутренние органы остаются целыми. Кишечник сокращается, уходя от лезвия.

Да, такое наставление едва ли могло попасть мне в руки.

Значит, остается только срастить рану на животе и проследить, чтобы воспаление не распространилось по всему кишечнику: все же Генри едва ли потрудился помыть руки перед тем, как запихивать кишки обратно.