Не смей меня... хотеть

И вообще… Прийти в себя, выдохнуть, осознать степень своего падения…

— А кто у тебя отец? — торопливо спрашиваю я, пытаясь отодвинуться и чуть переключить Захара с секса на что-то другое.

— А ты не знаешь? — он не отпускает меня, наоборот, тянет на себя, сажает сверху.

С легким ужасом ощущаю, что он опять готов к труду и нападению, сижу тихонько на его животе, стараясь лишний раз не ерзать, не провоцировать, упираюсь ладонями в крепкую волосатую грудь:

— Нет…

— Дочка прокурора не знает Горелого?

— Не-е-ет…

Захар смотрит на меня, неожиданно тяжело и серьезно. Словно что-то решает прямо сейчас. Словно для него мое незнание — открытие.

Я неуверенно пытаюсь сползти с твердого, каменного живота, но тут Захар плавно переворачивается вместе со мной, распластывая под собой и перехватывая обе ладони.

Он впечатывает мои запястья в кровать, наваливается…

Смотрит внимательно. А затем говорит:

— Ну и хорошо.

Я хочу сказать, что в этом нет ничего хорошего, но не успеваю.

Захар целует меня, с рычанием и таким энтузиазмом, словно не трахал всю ночь напролет, а только-только с армии вернулся.

Я протестующе стону, но губы сами собой отвечают на порабощающий поцелуй…

Это моя карма, наверно, за то, что думала, что могу быть независимой от секса и смеялась над девчонками, рассказывающими, как их кроет от парней…

Теперь я одна из них.

Закидывая ноги на плечи Захара, я мимолетно думаю, что, скорее всего, нет женщин, не умеющих получать удовольствие от секса.

Просто они еще не встретили того, кто заставит их поменять свое мнение.

Глава 28

— Милая, я, конечно, не делаю замечание… Ты уже взрослая у меня. Самостоятельная… Но все же в следующий раз постарайся предупреждать нас с папой о том, что не ночуешь дома, не в двенадцать ночи…

Мама смотрит на меня спокойно, с легким укором.

И мне реально стыдно и неловко от того, что заставила волноваться. Это в первый раз случилось, и ощущения поражают своей новизной.

Мама с папой мне доверяли всегда, и я их доверие оправдывала… Тоже всегда.

Кроме вчерашнего вечера. И ночи.

— Я просто… Ох, мам… — я не знаю, что сказать, слова не появляются в голове, и потому  просто лезу обниматься. Как всегда, инстинктивно ластясь и забивая эфир действиями, а не объяснениями.

И мама, как это и раньше случалось, тает и охотно прижимает меня к себе, гладит по голове.

— Малышка моя… Такая большая уже… Я все понимаю, ну что ты… Я же тоже была молодой, и мы с твоим папой… Ох… Но все же, постарайся вспомнить в следующий раз, что мы есть. И мы переживаем. И хотя бы отправь смс. Это же не сложно?

— Не сложно… — шепчу я, стыдясь и мучаясь.

Я вчера настолько с ума сошла, что вообще про все забыла…

А в двенадцать ночи, как раз в перерыве нашего постельного марафона, чисто случайно глянула в телефон… И обомлела.