Не смей меня... хотеть

Олег подключал специальное агентство, которое все ему все это делало…

А здесь…

Я что-то сильно сомневаюсь, что про эту крышу хоть кто-то знает. Хотя, если б то же самое агентство выяснило, то реально обогатилось бы. Здесь невероятный вид на реку, наверняка, шикарные закаты и рассветы, можно все обыграть…

Однако же, никто ничего не знает.

Кроме Немого.

И это странно, очень странно…

— Я здесь живу, — неожиданно звучит ответ, я удивленно открываю рот, жду чуть-чуть, что Немой как-то распространит предложение, но, естественно, не дожидаюсь.

Ну что же, уточняющие вопросы — наше все…

— Где? На крыше?

Максимально невинно, и , главное, без улыбки спросить.

Немой хмурится, изучает мое лицо пару секунд, словно выискивает издевку, не находит и нехотя отвечает:

— Нет… Здесь, в доме…

Ого…

Неплохо живет Немой… Место, насколько я знаю, довольно дорогое. Но теперь хотя бы понятно, откуда у него ключи от крыши.

— Родители живут? — уточняю я, неожиданно как-то растерявшись даже. И чуть-чуть напрягшись. Он ведь… Словно домой меня привел. А это уже наглость. Даже Олег себе такого не позволял в первое свидание. Хотя… Олег и не целовал меня на нашем первом свидании. Я не позволила. Так что Немой его по этому параметру уже превзошел…

— Нет, — коротко отвечает Немой, — я. Один.

— Один? Снимаешь?

— Нет…

Больше он ничего не говорит, а я не могу уже спрашивать. Почему-то это кажется неправильным и чересчур навязчивым. Словно выясняю его благосостояние, наличие соседей, с далеко идущими планами… А я ведь ничего такого…

Пожимаю плечами, поворачиваюсь опять к сцене. Там уже оркестр прекращает настройку,  прожекторы затемняют место действия.

И все вокруг погружается в полумрак. И наша крыша тоже.

— Садись, — Немой, не двигаясь специально, каким-то образом оказывается еще ближе, буквально за спиной, касается меня. Не руками, нет!

Всем телом словно.

Я ощущаю, как волосы на шее шевелятся от его дыхания, и паникую, думая, что зря я согласилась, зря такая смелая…

Но теперь не убегать же с криками от него? Это смешно… И раньше надо было, пока не догнал…

Ну, ничего, посмотрим спектакль, а потом я поеду домой… Да, ничего больше и не будет.

Он сам, наверняка, уже сто раз пожалел о своей несдержанности и точно знает, что я ничего больше не позволю. А я и не позволю. Правильно считает.

Значит, и пробовать не будет. Да? Да.

Я киваю, смело делаю шаг вперед, сажусь на пенку, стараясь устроиться ближе к краю, опираюсь на бортик, как на высокие перила в театре, и смотрю исключительно на сцену. Очень удобно, надо сказать. Хотя и немного прохладно.

Невольно ежусь.

— Замерзла? — хриплый голос раздается совсем рядом, над макушкой, провоцируя марш мурашек от шеи до копчика, а затем мне на плечи падает пушистый теплый плед.