Не смей меня... хотеть

— Он злой,  — нейтрально комментирую я, стараясь не показать ни свое облегчение, потому что рано еще, но уже очень хочется, ни свои опасения, что слишком уж Риска верит в своего родителя.

— Не, нормальный, — пожимает плечами Риска, — в этот раз я и не виновата особо…

— В этот раз… — эхом повторяю я, вопросительно глядя на подругу.

Она в ответ опять жмет плечами:

— Ну а чего? Ну было пару раз… Залетала… Но тогда я сама виновата была. А в этот раз не сама. Так что папа разберется.

— Слушай… — я решаю брать быка за рога, раз уж есть такая возможность, — а ребят он может вытащить? Немого и Сомика?

— Ну да, — удивленно смотрит на меня Риска, — я же сказала ему. Вытащит обоих, не волнуйся. Он такие вещи на раз-два решает.

Я судорожно припоминаю, кто у нас папа, и не могу, естественно , вспомнить. Маккалан, оказывается, прилично память отшибает.

— А можно… — решаю я наглеть по-полной, — чтоб имя мое вообще не светилось? А то у меня и папа, и братья…

— Думаю, да, — кивает Риска, — ты, главное, молчи. И строй из себя овцу, вот как я.

— Да мне даже строить не придется… — бормочу я убито.

Овца — она овца и есть…

Судя по тому, как быстро за нами приходят, папа Риски — нереально пробивной и серьезный  мужик.

Мы с ней толком не успеваем погоревать, а уже двери открываются, и нас выводят сначала в коридор, а затем в общий большущий предбанник, где сидит дежурный.

— Папа! — со слезами в голосе Риска бежит и кидается на шею высокому, плечистому и вообще ничего так мужику, спокойно беседующему с каким-то серьезным чином при погонах.

Я торможу, разглядывая картину.

Риска висит на шее отца и самозабвенно рыдает, он ее обнимает, хмурится, поджимает губы и мечет взгляды, словно Зевс Громовержец, высокий чин стоит рядом и с умилением взирает на это все.

Остальные полицейские удачно делают вид, что их тут не было, и рассасываются по своим делам.

Наконец, Риска считает дочерний долг исполненным и отлипает от отца, разворачивается ко мне, шмыгает носом, манит рукой, чтоб ближе подошла.

— Пап, это Аля. Она за меня вступилась…

— Здравствуй, Аля, — кивает он, — спасибо тебе. — Потом поворачивается к чину, — Сереж… Я надеюсь, мы договорились…

— Да, Игорь, конечно… — степенно отвечает тот, — девушка молодец…

— Пап, а еще ребята… — тут же напоминает Риска, и полицейский дополняет свой ответ:

— По ним все решим. Возбуждать, конечно, не будем… Но только если пострадавший не напишет заявление. Сам понимаешь, с травмы нам уже все прислали… Отработаем, конечно, но главное, чтоб ход делу не дал сам заявитель… И вообще… Чтоб этого заявления не было…

— Решим, не переживай, — кивает отец Риски.

— Мальчишек выпустим утром. Пусть отдохнут, а то они повоевали с моими ребятами. Наглая молодежь пошла, конечно…

— Не возражаю.