Не родные

 — Какого хрена ты творишь, Вита?"

"Его громкий голос заставляет вибрировать барабанные перепонки. На глаза наворачиваются слёзы, образ Самсонова расплывается и становится нечётким. Мне хочется рассказать ему, как всё было на самом деле. Я не хотела, клянусь! Не думала, что зайдёт настолько далеко… Но Кирилл неожиданно хватает меня под локоть и тащит в ванную комнату, которая примыкает к спальне.

Ноги заплетаются, но я не падаю, потому что это просто нереально. Мужские пальцы крепко впиваются в кожу и давят. Наверняка после этого останутся синяки.

— Мне больно! — кричу Кириллу.

Он на мои крики никак не реагирует. Вообще. Словно я пустое место и не имею права голоса.

Самсонов открывает душевую кабинку, включает воду и силой заталкивает меня внутрь.

Я визжу так громко, будто меня режут! Вода холодая, просто ледяная.

— Что ты делаешь, придурок?! — спрашиваю, выбежав из душевой и забившись в угол.

— Пытаюсь тебя отрезвить, — чеканит Кирилл.

Он скользит взглядом по моему телу и кривит губы, будто увидел что-то неприятное для себя.

Я только сейчас вспоминаю, что на мне лишь трусики и бюстгальтер, который болтается в районе пупка. Прикрывшись руками, ощущаю, как тело колотит от холода. Хочется всего лишь укутаться в тёплое одеяло и крепко уснуть, а не испытывать на себе все эти его варварские методы для протрезвления.

— Раздевайся, — командует он.

— Ещё чего!

— Я сказал: раздевайся, Вита, иначе это сделаю я.

— Разденешь меня? — переспрашиваю полным удивления голосом. — Но я… не могу при тебе. Выйди!

— Что я там не видел? — хмыкает Кирилл, продолжая неотрывно на меня пялиться.

— Ты мужчина, а я женщина…

— Не волнуйся, ты совсем не в моём вкусе, — перебивает Самсонов. — Да и девушки под наркотой меня никогда не возбуждали.

От шока перехватывает дыхание. Знаю, что неидеальна, но почему-то «комплимент» Кирилла задевает сильно-сильно и царапает изнутри. Он тоже не привлекает меня как мужчина, но и в мыслях не было озвучивать это вслух.

— Ненавижу тебя, — шиплю ему в ответ.

Стаскиваю с себя бюстгальтер, а затем трусики. Кладу их на стиральную машину и прикрываю лобок одной рукой, а грудь — другой. Если бы не нахальный взгляд Самсонова, мне было бы куда легче…

— Я тебя ненавижу, — повторяю ещё раз. — Как ты только можешь быть таким? Как только хватает наглости обижать женщин? Меня и мою мать… Что мы тебе такого сделали? Ты вообще понимаешь, что, если бы не твой день рождения, мама и Владимир Степанович были бы живы…

Самсонов прерывает поток моих беспорядочных мыслей и, взяв под локоть, вновь затаскивает в душевую кабину, включив холодную воду на максимум.

Я обнимаю себя руками за плечи и мелко дрожу, пока вода лупит по голове и плечам. Молюсь, чтобы этот кошмар поскорее закончился.