Не провоцируй, белочка!

Какую участь уготовила мне судьба? Что решат Бояров и мой брат?.. — Так и будете молчать? — вернула меня мать Виктора своим вопросом в гостиную.

— Что бы я ни сказала, меня это вряд ли оправдает в ваших глазах.

— Вы правы, милочка. Мужчины слепы. — тут я не могла с ней не согласиться, сама так думала о Степане. — Они не видят, что за обычной картинкой ничего нет, — старясь меня задеть, продолжила женщина.

— Не спорю. А если у мужчин имеются деньги, то они любят собрать галерею из таких картинок, и им в нашем патриархальном обществе все прощается. Обидно, что с царских времен ничего не изменилось. У женщин до сих пор нет прав, одни обязанности. — она застыла с открытым ртом. То ли ее так поразили мои слова, то ли то, что я вообще открыла рот. Светлана Юрьева не нашлась, что ответить. Я мысленно торжествовала, но недолго. В этот момент дверь открылась, в гостиную вошли Степан с Виктором.

Если сейчас мамаша перескажет мой вдохновенный монолог, братец меня убьет у них на глазах.

— Все хорошо? — обратился Степа к матери Виктора. Тело его напряглось, как перед броском. Заметил на ее лице возмущение и растерянность?

— Да, все прекрасно. — ответила я вместо женщины. Мое сердце так сильно стучало в груди, что я была уверенна, он обратит на это внимание. Бросив на меня высокомерный взгляд, она подтвердила мои слова:

— Да, все замечательно, — произнесла Светлана Юрьевна сухо, но я и за это ей была благодарна. Взгляд брата смягчился, тело расслабилось.

— Белла, я бы желал прогуляться по саду, составите мне компанию? — обратился Бояров ко мне. Степа взглядом дал понять, что со мной случится в случае отказа.

— Конечно, — это был единственный ответ, который я могла дать. Десяток других, вертевшихся на языке, пришлось проглотить.

— А мы пока пообщаемся со Степаном Алексеевичем. — Светлана Юрьевна, указала на стул стоящий рядом с ней. Надеюсь, это не было угрозой в мой адрес. Мне она так не улыбалась…

— Идемте, Белла? — напомнил о себе Виктор.

— Вечер прохладный, накинем верхнюю одежду.

Мы шли по каменным дорожкам, стук моих набоек нарушал тишину, которая ужасно давила на нервы. Прогулку нельзя было назвать приятной. Яркая луна и чистое звездное небо не улучшали настроения.

Вроде поговорить хотел, а еще и слова не произнес. Ждет извинений? У меня не было желания каяться в своем побеге, да и говорить не хотелось. Я пыталась мысленно начать разговор, но мой мозг твердил только одну фразу — «Помогите мне сбежать». Конечно, озвучивать я ее не стала. Это означало бы вырыть себе могилу или купить билет в бордель.

— Вы не хотите ничего мне сказать, Бэлла? — меня передернуло оттого, как он произнес мое имя. Бояров всегда ко мне так обращался, когда мы оставались наедине.