Не провоцируй, белочка!

 — в ушах застучала кровь, я перестала дышать. Обсуждают меня, словно я товар, а Ренат мой хозяин!

— Она тебя слышит, хотя и изображает глухую. — где-то я прокололась или он с самого начала знал, что я все слышу?

— Белла, я пошутил. Извинись за меня. — Ренат взял в руки телефон, убрал громкую связь, а потом произнес:

— Сам извинишься. У тебя это уже в привычку входит. — о чем говорил Гризли я уже не слышала, но ответ Рената выбил из меня дух. — Я пока не решил, что сам хочу с ней сделать. — наши взгляды вновь встретились в зеркале. Я не дышала, по затылку разливался жар. Почему-то сомнений не было, что речь шла обо мне.

Всю оставшуюся дорогу, я упорно смотрела в окно. Я чувствовала на себе взгляд Рената. Сердце не успокаивалось, рвалось из груди. Почему на меня так подействовали его слова?

Приехав домой, я буквально сбежала в спальню, оставила хозяина дома самостоятельно разбираться с покупками. Нужно было умыться, остудить пылающую кожу. Быстро переодеться и начать готовить обед.

Алмазов стоял в кухне возле открытого холодильника. Мне захотелось сбежать, но вспомнив, что я повар и моя обязанность его кормить, тихим голосом спросила:

— Вам что-нибудь подать?

Ренат, гладя на меня, медленно закрыл холодильник и направился в мою сторону. Я заставляла себя стоять на месте. Он вплотную приблизился ко мне. Зачем Алмазов это делает? Понимает, что это лишает меня покоя? Я старалась не думать о том, как на его близость реагирует мое тело. По коже побежали горячие мурашки, в груди от волнения все сдавило, мне не хватало воздуху, наверное, потому что я не могла дышать.

- Белочка, ты же слышала, о чем я с другом говорил? — я не ответила. — Сказать, что бы я хотел с тобой сделать? — это было произнесено так порочно… Дерзко! Нагло! В голове ожили картинки вчерашней ночи, громкие крики удовольствия другой женщины. — Ты же тоже этого хочешь?! Скажи, ты представляла себя на ее месте? — по телу от его слов побежали мурашки, он придвинулся ко мне еще ближе. Я отступила.

— Ничего такого я не делала, — голос звучал неестественно, словно мне сдавили легкие, и я с трудом выговаривала слова.

— Я могу доказать, что ты говоришь неправду. — прежде чем он стал воплощать в жизнь свою угрозу, его прервала Алена, которая буквально влетела в кухню.

— Ой, извините. Я помешала? — Алена застыла под его прицельным злым взглядом. Я видела, что она желает сбежать, но боится двинуться. Мне бы не хотелось, чтобы она уходила. Ничем хорошим наш разговор не закончится, если он продолжит давить на меня. Ладонь чесалась, так хотелось врезать по этой самоуверенной зазнавшейся роже!

— Вон! — он не повысил голос, но от его тембра волосы встали дыбом на коже. Алена вылетела из кухни, а я отошла еще на два шага назад.