Не провоцируй, белочка!

Элина заметила его холодность, но соблюдая правила, не обиделась, а всего лишь отшутилась. Ренат оправдывая свой поступок, несогласно покачал головой. Грустно улыбнувшись, девушка еще что-то добавила, Ренат вновь мотнул головой. Оставшись при своем мнении, она махнула на прощание рукой и, не оборачиваясь, ушла. Я быстро вставила наушники в уши.

— Пересядь вперед, — приказал Ренат, заняв водительское место.

— Пересядь вперед, — приказал Ренат, заняв водительское место. Все во мне протестовало против его близости, я сделала вид, что не слышу. Наушники неплотно сидят в ушах, но он же об этом не знает. Не отрывая взгляда от плей-листа, я уменьшила громкость.

Бесил! Как же он меня бесил! Все они мудаки и козлы! Разница только в том, что Боярову я бы бесплатно готовила, а этому за деньги! И спать мне с Ренатом не придется!

Он разозлился. Ничего не сказал, но я видела, как играют желваки на его скулах. Да и вождение стало другим: рисковым, на грани, почти без тормозов. Хочет меня напугать? Дать понять, кто тут хозяин? Чтобы я почувствовала его настроение и не смела больше демонстрировать упрямство? Не испугал! Хоть и было опасно. Я любила скорость, но я терпеть не могла самоуверенных мужчин.

Отыгралась за поездку в магазине. В открытую воевать и высказываться я не могла, а немного расшатать нервную систему вполне. Мужчины не любят долго делать покупки? Получай! Я тщательно перебирала овощи, зелень, фрукты.

— Зелень лучше взять на базаре, эта уже не очень свежая. — на самом деле она была отличной, но мне нравилась, что его лицо становилось с каждой минутой все более каменным. Такое ощущение, что он за продуктами ходил в прошлой жизни. Наверное, так и было.

— На вид она вполне приличная. — бросил Ренат, а я взяла несколько разнообразных пакетов. Если он и удивился, то это осталось при нем.

— Авокадо мне не нравятся…

— Ты их уже минут пять выбираешь, клади любые и идем дальше.

— Как скажете. Вам их есть, если отравитесь…. — я умолка не договорив. Я старалась его разозлить, но Ренат не поддавался, его лицо напоминало мне статую каменного холодного сфинкса.

Он сам донес покупки, пока складывал их в багажник, я села на заднее сидение и засунула наушники в уши, музыку включать не стала. Мы полдороги умело игнорировали друг друга. Звонок мобильного раздался в салоне, Алмазов приняв вызов, включив громкую связь.

— Макс, я тебя слушаю.

— От меня Инна ушла, — чуть ли не радостно произнес Гризли.

— Сочувствую. Я тебя предупреждал.

— Я вот не знаю, сочувствовать или поздравить меня надо?

— Ладно, сочувствуй. Не легко мне теперь придется, не могу я без женской ласки ни одной ночи прожить. Ты мне свою девочку не одолжишь?

— Ты о ком? — в голосе Алмазова только глухой бы не услышал стали.

— Белочку.