Не прощаюсь

Ему даже нравилось, что она вот так стоит над ним и давит на грудь.

– Я с тобой откровенна, как ни с кем, – сказала Шуша. – Потому что я вижу: ты человек серьезный и бесстрашный.

Польщенный, Маса сдвинул брови, чтобы выглядеть еще серьезней и еще бесстрашней.

– Ты тоже будь со мной откровенен, – продолжила она. – Я умею делать больно, меня хорошо этому обучили, но я знаю: от тебя болью ничего не добьешься. Если ты не захочешь сказать правду – не скажешь. Учти однако, что обмануть меня невозможно. Нас в Запретном Городе научили искусству, необходимому для хорошего телохранителя: видеть ложь в глазах. Глаза человека, замышляющего недоброе, всегда лживы. Смотри мне в глаза, Ма Ся, и отвечай. Если я замечу хоть тень неправды, я раздавлю твое сердце.

Нога усилила нажим, и Масино сердце затрепетало, но не от страха, а от очень острого и небесприятного чувства, которому не было названия.

– Я скажу тебе правду. Я пришел сюда, чтобы добраться до Зае-тунчжи.

Так выглядит настоящий цзюнцзы

Узкие глаза стали еще уже, словно по лику луны проскользнула легкая тень.

Маса приподнял штанину на ее ноге и написал пальцем на коже иероглифы. Кожа была гладкая и прохладная. Захотелось ее поцеловать, но не стал.

Тонкие брови чуть-чуть дрогнули. Это безусловно был знак крайнего удивления. Маса понемногу учился читать ее каменное лицо.

Как она умна, подумал Маса. Жалко, что я лежу, а она стоит. Лучше бы она тоже легла.

– И мне почему-то не хочется тебя убивать, – задумчиво проговорила она. – Это очень странно. Обычно я убиваю с удовольствием.

– Это потому что нас свела карма. Карма прислала меня потому, что твое время одиночества закончилось…

Он, наверное, очень коряво проговорил это на своем паршивом китайском, но Шуша поняла. Красивые брови выгнулись еще на полсуна.

– …Я была уверена, что мое время одиночества никогда не закончится.

Она убрала ногу с его груди, отвернулась и обхватила себя за плечи. От этого неожиданно женского жеста, от беззащитной спины Маса растрогался, шумно задышал.

Мягко вскочив на ноги и с трудом удержавшись от того, чтоб ее обнять, проникновенно сказал:

Шуша быстро обернулась. Ее глаза были мокрыми, и у Масы тоже немедленно выступили слезы.

Цветок сливы на засохшей ветке

В первую минуту Маса даже заколебался – так горячо ему обрадовалась Мона-сан. Когда утром он постучался в номер «люкс», она даже вскрикнула от радости. И обняла, и поцеловала.

– А я со вчерашнего вечера думаю только об одном: скорей бы вы вернулись!

Может быть, я не буду третьим лишним, вдруг засомневался Маса. Госпожа искренне меня любит. И насчет воспитания сына – я говорил это не всерьез, а только чтоб сделать ей приятно, но вдруг? Вдруг? И глаза опять замутились слезами. Они теперь всё время были близко.