Попытка – не пытка

 – Что теперь делать?! Что мне, мне теперь что делать, я тебя спрашиваю?

От злости, отчаяния, а также от жары и дымовой завесы, которая висела над городом, мне стало дурно, и я осела на диван, понимая, что еще чуть-чуть – и мне понадобится не машина времени, а похоронные дроги. Натаныч, увидев мое состояние, испугано стал обмахивать меня медным экраном:

– Ну, ну… Ну, ну… Успокойся… Все под контролем! Ты испугалась, что я не смогу тебя в 1937 год отправить? Так не переживай, я все переустановлю, программы перепишу – и все будет о’кей.

Я закрыла лицо руками:

– Больше не могу… Не могу выдерживать тупости твоей бараньей. У тебя есть копии этих программ? Сколько по времени займет их восстановление? И что все это значит? Тебе на хвост сели? Да?

Он плюхнулся рядом и стал гундосить:

– Ну не обижайся… Копий нет. Все хранится у меня в голове… Я же не думал, что чем-то стоящим занимаюсь… Мне казалось, что это никого не интересует, кроме таких дураков, как мы с тобой… И знаешь, хочу признаться, что не сказал тебе кое-что важное…

И он начал свою исповедь, которую я слушала, не понимая, как психически нормальный и бесспорно гениальный человек мог вести себя как абсолютный кретин. Оказалось, что он заметил нечто неладное уже довольно давно – еще до своего исторического полета в 1974 год. Якобы за пару дней до этого он и увидел, что под окном стала дежурить синяя машина, которая, по его мнению, может быть оборудована подслушивающими устройствами. Но об этом он догадался только сегодня, а тогда он все еще продолжал заблуждаться, думая, что всему миру его исследования до фонаря. После этого был момент, когда он забросил меня в прошлое на десять часов, а сам сел работать. И тут неожиданно началась атака на его компьютер, а я в своем 1937 году оказалась под угрозой невозвращения, то есть на волосок от трансформации в молекулярную пыль. Меня спасло только то, что он – о чудо! – выдернул провод выделенной линии и запустил свои супермощные программы безопасности. Продолжал ли он в последующие дни оставаться отключенным от Интернета? Ясное дело, нет! Ведь где же он смог бы тогда читать новости и пополнять свой интеллектуальный багаж?

Но еще хуже, как оказалось, дела обстояли с его путешествием в прошлое. По его словам, он, воспользовавшись собственным старым пропуском, проник в лабораторию под самый конец рабочего дня, сделал там кое-что очень важное (об этом он так мне ничего и не рассказал, прикрываясь подпиской о неразглашении и военной тайной) и вернулся обратно, чтобы начать эксперимент. И тут у него все пошло наперекосяк. Та штука, которой он занимался в 1974 году, сработала немного не так, как ему того хотелось. Но это он понял не сразу, а потом, когда запустил программу переиначивания реальности.