Не покидай меня, любовь

Болезнь Эдди была внезапной, и Эмма бросила, колледж, чтобы ухаживать за ней. Она сделала это из любви и, да, из определенного чувства долга. Но также потому, что больше некому было это делать.

И хотя Эдди мужественно боролась, болезнь прогрессировала, и последние месяцы она провела в погоне за невозможным излечением. Малейшего намека на какое-нибудь новое средство было достаточно для немедленного подписания чека. Однако никакие лекарства не помогли, и мать, в конце концов, умерла. Эмма осталась с ощущением пустоты и нежеланием возвращаться в колледж общественного питания. Дабы противостоять горю, она пошла работать в магазин, пока адвокаты разбирались с делами Эдди.

Вот тогда-то Эмма и обнаружила, что денег совсем не осталось — все ушло на лечение. Более того, мать наделала огромные долги. Дом пришлось продать, чтобы заплатить по счетам, после чего осталось не больше нескольких сотен фунтов.

Неожиданно для себя Эмма решила потратить эти деньги на отдых. Жизнь внезапно показалась слишком короткой, чтобы трястись над каждой монеткой. Ей захотелось развеяться, захотелось солнца и красоты, и она отправилась на Сицилию,

И встретила Винченцо.

Это был один из тех дней, которые навечно запечатлеются в ее памяти в сочных и ярких красках.

Эмма обнаружила уединенную маленькую бухточку недалеко от того места, где проживала, и всласть накупалась. Потом она задремала, а проснувшись, увидела мужчину, который стоял и смотрел на нее. Он был смуглый, стройный и мускулистый, черные волосы ерошил ветерок с моря. Но Эмма вспомнила, что уже видела его раньше: она пила утром кофе на площади, а он промчался мимо на одном из тех маленьких скутеров, на которых, похоже, ездят все сицилийские мужчины.

Вблизи он показался еще красивее, и сейчас рассматривал ее с ленивым и в то же время явным сексуальным интересом. Что-то в этих черных глазах и немного жестоких губах затронуло ее на каком-то глубоком, стихийном уровне, о существовании которого она даже не подозревала. Ведь Эмма была мечтательницей, читательницей и никогда не встречала никого, кто бы соответствовал тому образу романтического героя, который она почерпнула из романов. До сих пор.

— Come si chiama? — мягко спросил он. Казалось грубым — и невозможным — не ответить ему, когда эти глаза-угли прожигали ее насквозь.

Вы понимаете по-итальянски?

Она покачала головой, говоря себе, что не следует вступать в разговор с совершенно незнакомым человеком, но впервые за долгое время чувствуя себя беззаботно.

— Не совсем, но пытаюсь. Я не принадлежу к тем людям, которые, отправляясь куда-нибудь, ожидают, что все должны говорить на их языке. К тому же итальянский не такой трудный. — Эмма вздохнула. — Вот сицилийский — это нечто.