Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

С Агатой у нас и вовсе ничего не было…

Кроме словесных перепалок, что будоражат кровь похлеще алкоголя. Абсолютно невинных, на мой взгляд, прикосновений, после которых пальцы до сих пор покалывает. Теплых объятий, что оставили на мне ее запах. Мокрых слез, впитавшихся в рубашку, отчего хлопок слегка прилипает к телу.

Кроме чужих детей, с которыми я стал проводить практически все свое время, сам того не замечая.

Ничего не было. И не будет.

Так какого хрена я сейчас здесь?

За столом в небольшой кухне пью кофе с отцом Агаты. Точнее, делаю вид, потому что глоток в горло не лезет. Еще и горячий эспрессо губы обжигает.

Тяну время, размышляя, кто я для чертовки?

Никто.

У нас с ней сделка. Она выполнит мое поручение — и свободна. Я найду сына, вернусь за границу. И наши пути с чертовкой и ее детьми разойдутся навсегда.

Посторонние люди.

Кошусь на дверной проем, через который вижу край лестницы, ведущей к Агате в спальню. Выдыхаю с необъяснимой тоской и откашливаюсь, заставляя себя посмотреть на хозяина дома. А он прищуривается, будто взгляд на мне фокусирует. И молчит настороженно.

— Новый владелец клиники, — представляюсь хрипло, не придумав ничего лучше.

— Тот самый, который на собственную клинику проверку натравил? — хмыкает с издевкой и многозначительно переглядывается с женой.

Алевтина Павловна поднимается со своего места, целует мужа в щеку и, пожелав всем спокойной ночи, отправляется к себе. Словно намеренно оставляет меня на растерзание главы семейства. Мстит за тот грубый разговор и комиссию.

— Какие дальнейшие планы и мысли? — невозмутимо спрашивает Береснев, уставившись на мои наручные часы редкого и дорогого бренда.

Он напоминает мне сканер. Обводит меня с головы до ног, подмечает детали, анализирует. Ощущение, что вот-вот пикнет — и в точности озвучит, чего я стою. Если дело касается денег, то тут мне переживать не о чем, но… Подозреваю, что плевать ему на материальную сторону. В моей гнилой душонке поковыряться хочет. Вот только хорошее что-то там с лупой искать придется. Долго и нудно. И то вряд ли.

— Ничего такого, что могло бы навредить ей, — выпаливаю честно, не переставая думать об Агате, которая мирно спит наверху. — Им… — вспоминаю ее тройняшек и опускаю взгляд в чашку с кофе, покачиваю ее в руке и гипнотизирую осадок, что показывается из-под черной жидкости. Не нужно гадать на кофейной гуще, чтобы понять, как сильно я встрял. — Мы с Агатой просто…

Кто, черт возьми?

Друзья? Хрен там! Я не дружу с бабами — я их только…

Но к Агате не притронулся даже, как бы не хотелось. Эротические фантазии не в счет. Имею право. У меня любовницы, мать вашу, давно не было.

Вот и ведет на чертовке.

— Хорошие знакомые, — с трудом заканчиваю фразу и сжимаю в руке обжигающе-горячий фарфор.