Не отрекаются, любя...

— Да легко, — хмыкнула Вера, кивнув Мамаю.

Вестлинг ободряюще коснулся её плеча.

— Документы составлены правильно, — сказал он Измаилу (Марк сказал так его звали в мексиканской тюрьме). — Но ни один в мире суд не признает их законность даже с её подписью. И я об этом позабочусь.

— Ну это мы ещё посмотрим, — хмыкнул тот, и кивнул головой, чтобы Вестлинга вышвырнули.

Они остались вчетвером, когда Измайлов устало вздохнул, а потом резко толкнул Веру к столу, припечатал к столешнице бумагу, ручку и ткнул ей в лицо экран своего телефона:

— Может это заставит тебя поторопиться?"

"Всё похолодело у Веры внутри: дрожащая в чьих-то чужих руках камера телефона снимала маму с Ванькой. Если бы Вера не знала, что они в безопасности, и Марк отправил их подальше из города пока всё не уляжется, с охраной, к которой лучше не соваться — себе дороже, она бы перепугалась не на шутку. Она и сейчас перепугалась, хотя понимала, что это просто старая запись и её берут на испуг.

— Мне привезти ребёнка сюда, чтобы ты была сговорчивее или сначала притащить твою маму? — от скучающих расслабленных ноток в голосе Измайлова не осталось и следа. Голос стал металлический, жёсткий, холодный. Непреклонный, как у полицая, ведущего допрос. — Ну? Или ещё раз хочешь попросить, чтобы вернули Реверта?

— Хочу, — едва слышно, но твёрдо произнесла Вера.

Стрелка наконец дрогнула и застыла на нужной отметке.

И телефон зазвонил прямо у него в руке. Как же вовремя!

Измайлов уставился на экран, сомневаясь отвечать или нет на видеозвонок. Поднял глаза на Веру, а потом всё же ткнул в кнопку связи.

В комнату ворвался шум, смех, английская речь:

— А кто это, смотри, детка? — отчётливо прозвучал голос женщины. — Папа?

Вера усмехнулась.

— Дэди! Хай!  — махала ему с экрана девочка лет пяти.

— Хай, принцесса! У тебя всё хорошо? — напрягся Измайлов. И не зря.

— Да, папа, — ответили ему с экрана. Женщина рядом с девочкой добавила, улыбаясь: — Всё хорошо. У нас твои друзья.

Измайлов смертельно побледнел. Какие это «друзья» было написано у него на лице, а Вера и так знала, что это люди Марка.

— Ну что же ты, папа, скажи, что рад, — ледяным тоном подсказала она.

Измаил натянул на лицо улыбку:

— Я рад, — улыбнулся он ещё более натянуто, обменялся парой фраз с женщиной, попрощался и потушил экран.

— Что-то не так? — наиграно удивилась Вера.

— Сука! — выдохнул он, глядя на неё с такой ненавистью, что готов был испепелить взглядом. И вот сейчас она верила — этот человек способен на всё.

— Это на случай, если тебе на самом деле придёт в голову сунуться к моему ребёнку. Тогда твою семью привезут сюда. Может, не всю, — процедила Вера сквозь зубы. — Ты понял, урод? — рявкнула она.

Он посмотрел на неё так, словно недооценил, но всё же кивнул.

В самообладании ему трудно отказать.