Не отрекаются, любя...

— Что она может сделать? — спросила его Белка вчера.

— Всё, — ответил ей Марк. — Женщина, похоронившая ребёнка, способна на всё. Убить, продать, предать. Ей больше нечего терять. И я не знаю, чего от неё ждать.

— Она была тебе другом?

— Всегда, — кивнул Марк. — Другом, наставником, союзником.

— Тогда она тебя не предаст.

Мне бы твою уверенность, родная, — вздохнул Марк.

— Зачем? — спросил он Ваан с порога в тот день. — А понимаю зачем ты сняла этот дом, прислугу и даже машину бывшей хозяйки — чтобы я как можно дольше не узнал. Но зачем ты наняла Веру? Зачем привезла Файлин?

— Это была просьба Файлин, Марк. Её последняя просьба. Я не могла отказать.

— Надеюсь, ты понимаешь, что сделала. Как больно им обеим. И как бессмысленны эти страдания.

— Я понимаю, — кивнула она. — Но понимаешь ли ты…

— Как виноват?

— Нет, — покачала она головой. — Что люди уходят, а вина остаётся. Люди умирают, а любовь — нет. Знаешь ли ты?..

Знаю ли я?.. — сжал он Верину руку сейчас. — Как никогда.

— Я могу её спросить? — шепнула Белка.

— О чём угодно. Но думаю, она сама всё расскажет, — ответил Марк.

И оказался прав.

Высокая, статная, не сломленная своим горем, мадам Ваан вошла с гордо поднятой головой и царственно кивнула присутствующим:

— Думаю, нет смысла терять время. И господин Вестлинг доходчиво объяснил для чего мы все здесь собрались. Он проделал долгий путь, чтобы выполнить возложенную на него миссию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Господин Вестлинг предоставил это право мне, — встала Стелла. — Поэтому давайте вкратце объясню я, как доверенное лицо господина Реверта, подпись которого в документах является решающей.

Вестлинг жестом дал ей слово. Ваан, подойдя к стеклу, демонстративно уставилась в окно, не возразив.

— Трёхстороннее соглашение, что было составлено семь лет назад, закрепило за участниками договора право на собственность, указанную в договоре, в долях, равных вложенным средствам, — отчеканила Стелла, что теперь разбиралась во всех этих бумажках куда больше остальных. — Доверенным лицом, подписавшим документ от имени Веры Сергеевны, был Герман Реверт, как попечитель её фонда. Госпожа Аматуни подписала документ лично. А право подписи от своего лица, как и право управления активами было нотариально доверено ещё при жизни господина Реверта его сыну, — показала она рукой на Марка. — В случае отказа или невозможности поставить свою подпись, доля участника договора не может быть поделена между остальными, передана третьим лицам, продана или куплена, а отчуждается в пользу государства. Так указано в трёхстороннем соглашении. Я правильно поняла? — обратилась она к Вестлингу.