Не отрекаются, любя...

— На вот, выпей, ты явно перегрелся…

Только полный зал народа, присутствие губернатора и первых людей города, наверное, остановило Алексея, чтобы не выбить воду у Веры из рук и не съездить ей по лицу. Она видела, как сильно он этого хотел. Как стиснул зубы. Как сквозь них процедил «ах, ты, сука».

— Ты пойдёшь с ним, — схватил он её за руку и так сильно сжал запястье, что его лицо побагровело, а её кости, казалось, даже хрустнули.  И продолжил в самое ухо злым шёпотом. — Ты будешь делать всё, что он скажет. Сосать, лизать, давать в задницу. Всё, что захочет. И не вздумай даже пикнуть.

— Отпусти, — рванула она руку. Но он не разжал пальцы.

— Не дёргайся. Надевай на лицо улыбку и шагай.

Наверное, только от того, что Вера сейчас была в шоке, в волне чувств, что её захлестнули, решил проявить себя именно прагматизм. Даже цинизм.

— А тебе потом не будет со мной противно? — покосилась она на всё ещё скользящего по ней довольным взглядом мужика. Красивого мужика. Опытного. Искушённого. — После него?

— Ну после твоего ёбаря, — прошипел он, — не было же противно. Так почему же должно быть противно сейчас. Давай, детка, — наконец отпустил он её руку. — Покажи на что ты способна. Если ему понравится, все наши проблемы закончатся.

— А если понравится мне?

Алексей засмеялся.

— Не смеши. Правда я предупредил, что ты в постели так себе. Дохлая рыба. Холодная. Отстранённая. Но он сказал, что его именно такие и привлекают.

— А если я не пойду?

— Ну, наконец-то ты включила мозги. Я уж думала совсем выбил их из тебя в туалете, — он растянул губы в гадкую ухмылочку и наклонился. — Тогда ты больше не увидишь сына. И если пикнешь, или не дай бог устроишь скандал, да что там, просто кому-нибудь скажешь, — зашипел он ей в ухо, — не увидишь никогда.

В зале словно выключили свет, так у Веры потемнело в глазах.

Нет, это не было похоже на пощёчину. Не было похоже на удар по голове.

Это было похоже на разверзшуюся землю. Словно у неё под ногами провалился пол, а она стоит на самом краешке и боится не то, что пошевелиться, даже вздохнуть.

— Ты не посмеешь, — выдавила она. — Он… он же зовёт тебя папой.

— Я и записан его отцом. Поэтому посмею. И не важно, что его отец не я, — хмыкнул Алексей. — Хорош болтать. Пошли.

Он потянул её за руку. И Вера не посмела сопротивляться, не веря тому, что всё это происходит с ней. Что всё это вообще происходит.

— А если… если он меня трахнет, а ты ничего не получишь? — пыталась торговаться она. Включить взрослую разумную женщину, с которой такого в принципе не может случиться, потому что она взрослая и разумная, потому что двадцать первый век на дворе, и она шесть лет замужем за этим человеком. Он не такой.

— Это будет только твоя вина. Значит, плохо старалась.