Не отрекаются, любя...

— Но кто? Чьё это было решение — мой развод? Кто та сторона, что решила заступиться за меня?

— Герман Реверт, Вера. Он был серьёзно болен и знал, что случится после его смерти. Знал, что с того момента как ты вышла замуж за Измайлова, всё изменилось. Что он уже не сможет тебя защитить, когда тридцать лет истечёт, а он умрёт. И сделал всё, чтобы за него это сделали другие, преданные ему люди. Его друзья.

— Выходит, убийца моего отца получил шанс, только когда я вышла замуж за Измайлова?

По спине у Веры пробежал холодок. Ну, конечно! Племянник, член семьи, да ещё такой, отобрать у которого что-то не сложнее, чем игрушку у ребёнка — отличный кандидат ей в мужья. Да он и сам отдал бы дяде что угодно, как отдал Веру Вестлингу, едва запахло жареным. Отдал и не поморщился."

"— Пока я не вышла за него замуж… — как от толчка землетрясения, пошатнулась земля под её ногами.

То ли от открывшей истины. То ли от выпитого шампанского.

— Пока Марк тебя не бросил, — прозвучали слова Вестлинга безжалостно, как приговор.

Эти слова, первый раз произнесённые вслух не Верой, первый раз услышанные со стороны, прозвучали как удар кнута по обнажённой спине. Она дёрнулась и, словно открыв глаза, вдруг поняла: на том эшафоте, где она себя всё время чувствовала, стоит не крест праведницы и великомученицы, а позорный столб, который она заслужила.

Не Марк её к нему приговорил, она сама.

Господи, она так долго искала ответы на свои вопросы…

И наконец нашла.

— Нет, — покачала Вера головой. — Не Марк. Я сама приняла решение выйти замуж за Измайлова.

Она — сама.

Вера опёрлось рукой о стену: показалось, что ноги держат её плохо. И вдруг увидела приоткрытую дверь.

— Тут даже кабинет есть? — удивилась она.

На большом столе лежали документы. В принтере — распечатанные листы. В открытом сейфе — деньги и, кажется, пистолет. А в стеклянном шкафу — белая гипсовая статуэтка.

Это могла быть чья угодно работа: Микеланджело, Бернини, Людовизи.

Это мог быть кто угодно: Давид, Арес, Писающий мальчик.

Но этот одинокий белый гипс в пустом шкафу словно качнул земную ось, в один момент разрешив все её сомнения.

Сорвавшись с неверной орбиты, стараясь удержаться на которой, Вера прилагала столько усилий, её планета бессовестно ушла в открытый космос и взяла курс к единственной звезде, что знала. Подчиняясь единственному закону, что сейчас работал — закону всемирного тяготения любящих друг друга людей.

— Это же президентский номер. А президенты обычно трудоголики, — подошёл Вестлинг. Словно невзначай закрыл кабинет. — Но мы здесь не затем, чтобы работать, — предложив закончить с вопросами и заняться тем, ради чего они сюда пришли, коснулся её волос.

Он вкусно пах. Был идеально сложен.