Ничего не возьму с собой

А теперь…»

Теперь начинается какая-то совсем другая жизнь.

Проблема смерти как раз в том и заключается, что у оставшихся меняется жизнь. Меняется всегда, но не всегда в лучшую сторону…

Нет, если кто-то взялся заботиться о дальней родственнице, из жалости или из корысти, то понятно, что смерть такого человека для принимающей стороны означает освобождение от тягостных обязательств. Но если уходит близкий, то жизнь меняется у всех без исключения членов семьи. Например, что-то нужно решать с оставшимся пожилым родителем, у которого полностью меняется жизненный уклад и эмоциональное состояние. С уходом близкого все оставшиеся испытывают стресс и скорбь, при этом понимая необратимость самой смерти и новые обстоятельства, связанные с тем, что жизнь семьи нужно перекроить заново.

Для Ани смерть Игоря означает, что в родительском доме ей больше нечего делать — она там никому не нужна.

Аня оглядывается и среди провожающих видит полицейского, одного из тех, кто приходил вместе с Виктором. Аня не помнит его имени и поспешно отводит взгляд. Она не хочет, чтобы полицейский понял, что она его заметила, потому что, если он вдруг попробует с ней заговорить… В общем, она сейчас не настроена ни на какие разговоры.

Толпа приходит в движение. Видимо, начинается прощание. Аня старается не смотреть ни на мать, ни на тело в гробу, она только чувствует, как Никита осторожно поддерживает ее за локоть. Лицо Игоря загримировали, и почти не видно глубоких рубцов, оставшихся от прыщей, и Аня думает, что Игорь сейчас был бы доволен, раз уж он очень комплексовал из-за этих отметин.

Но дело в том, что этому телу уже все равно, а Игорь теперь непонятно где. А может, и нигде. Кто это может знать точно?

Это Влада, сестра Игоря. Очень некрасивая, что сильно огорчало ее мать, с такими же рубцами на щеках. Влада всегда старалась быть как можно более незаметной, и в какой-то момент ей удалось превратиться в невидимку.

Аня остановилась, понимая, что только нечто очень важное могло заставить Владу заговорить с ней.

Но ничего важного Ане сейчас обсуждать не хотелось. И из-за полицейского, который пришел посмотреть, кто с кем общается, а главное — из-за матери, которая решительным шагом идет в ее сторону, и Аня точно знает, что та собирается сказать. Слушать бред о неподобающей одежде и неправильном выражении скорби Аня не хочет категорически.

— Ань, я… мне кое-что надо тебе сказать.

— Давай в машине поговорим. — Аня умоляюще посмотрела на Никиту: — Можно?

Никита удивлен — она спрашивает разрешения!

— Конечно, давайте только уйдем отсюда. — Никита жестом пригласил Владу следовать за ними. — Тем более в машине тепло.

— Я… это, ненадолго.

Мать приближалась, элегантно лавируя между надгробиями, и Аня вдруг ощутила приступ паники.