Я не Монте-Кристо

Они только оторвались друг от друга, Никита смотрел помутившимся взглядом, попеременно целуя, а потом спросил, улегшись и придавив всем телом:

— Что ж ты со мной делаешь, Мия?

«Я тебя люблю»,  — захотелось сказать, что она даже начала:

— Никита…  — а потом будто онемела, он тут же закрыл ей рот поцелуем, и потом снова ничего не дал сказать. Больше она не пыталась.

Один раз Никиту укатал на дайвинг Егор, мужчины ушли, с женой Егора у Саломии особо общение не сложилось, и она отправилась на поиски Джованни. Ее грызла совесть, ведь молодой итальянец относился к ней абсолютно искренне, он ей очень помог и абсолютно не заслуживал получить от ворот поворот от даже самого законного мужа, который разве что средний палец с надетым кольцом ему не показал.

Джованни нашелся на соседнем пляже в обществе той самой блондинки, Саломия извинилась и отозвала его на пару слов. По том, как вспыхнули его черные глаза, она поняла, что не ошиблась, она очень старалась подобрать нужные слова, объясниться, но Джованни смерил ее уничижительным взглядом и поинтересовался, как она могла терпеть общество Марины. А что Саломия могла сказать?

Объясниться не вышло, Джованни вернулся к своей блондинке, а Саломия побрела к бунгало. В ушах звучали унизительные слова, которы Джованни адресовал себе, но которые в полной мере касались самой Саломии. Storiella d'amore estiva – курортная интрижка. Это не Джованни для нее, это она для Никиты всего лишь летний роман, интрижка.

Никита вернулся буквально вслед за ней, а на ее удивленные слова, почему он так рано вернулся, не ответил, просто приподнял за талию и начал целовать, а уже много позже, уложив ее на себя и потребовав в очередной раз подвердить, что она только его, вдруг обхватил ладонями лицо и заглянул в глаза, будто собираясь сказать что-то важное.

— Саломия…  — и запнулся.

— Что, Никита, что?  — она погладила его по щеке, захватив пальцами губы. Он долго молчал, а потом как очнулся.

— Ничего. Я просто так соскучился по тебе, Мия...

Его не было часа три от силы. Саломия потянула Никиту на себя, муж с силой обхватил ее, уткнулся в грудь, а она прижалась щекой к его макушке. Так и уснули, они часто засыпали в какой-то самой немыслимой конструкции. И ни разу не поговорили о том, что будет после возвращения домой, пока не раздался тот самый звонок."

"В последний вечер Саломия заканчивала складывать вещи, Никита ушел в душ, как вдруг заиграла мелодия вызова, тот самый Rammstein. Саломия вздрогнула, под сердцем почему-то заныло.

— Мия, посмотри, кто это,  — крикнул Никита, а ей и смотреть не надо было. «Марина». Ну хоть не «малыш»…

Саломия отдала Никите телефон, он посмотрел на нее несколько растерянно, а потом поднес телефон к уху.