Я не Монте-Кристо

Она отчаянно упиралась, ноги зарывались в нагретый песок, а Елагин лишь перехватывал руки, чтобы было удобнее держать.

— Отпусти меня, немедленно, — задыхаясь, потребовала Саломия, — что ты себе позволяешь?

— Я позволяю? — Елагин и правда выглядел ошалевшим. — Разве это я разлегся там в воде практически голым перед этим оборзевшим америкосом?

— Он попросил меня, Никита! Мы договорились, что я буду позировать для его фотосессии, а потом он будет позировать для меня.

— Пусть скажет спасибо, что я не разбил камеру о его поганую морду. Я и так сделал для него все, что мог.

Саломии стало смешно, Никита ревнует ее к Стивену? Она постаралась, чтобы это звучало примирительно:

— Никита, я же объяснила тебе, Стивен гей, я не смогла бы заинтересовать его даже если бы очень захотела.

Никита хотел что-то сказать в ответ, но передумал и потащил ее дальше. Саломия вновь принялась тормозить о песок:

— Да отпусти ты меня! Куда ты меня тянешь?

— В номер.

— Но я не хочу в номер! — она изо всех сил уперлась ногами, не давая Никите сдвинуть ее с места. Он остановился, с минуту в упор разглядывал Саломию, а потом хрипло выдохнул и сказал негромко, глядя ей в глаза:

— Я хочу.

И она рухнула в эти глаза, утонула в их синеве, даже не пытаясь побарахтаться на поверхности, уцепиться хоть за что-нибуть, чтобы вынырнуть, опомниться, убежать… Кажется, она даже сказала «да», загипнотизированная его взглядом, но Никита никакого ответа и не ждал, вновь схватил ее за локти и потащил дальше. Больше Саломия не сопротивлялась.

В бунгало он ее практически втолкнул, на ходу срывая мокрое платье, а потом вдавил в стену, сжимая затылок и обжигая губами ее губы, кусая шею, как изголодавшийся хищник. Саломия сама протянула руки к поясу его джинсов, но пальцы путались, у нее не получалось их расстегнуть. Никита подхватил ее и поднял, продолжая вдавливать в стену, похожие на укусы поцелуи поползли вниз, и тогда она испугалась. Наверное, это не лучшее место для первого опыта?

Обхватила его лицо руками и поразилась, каким отсутствующим и мутным был взгляд практически черных глаз. Он ее вообще слышит? Легонько встряхнула для верности, взгляд стал более осмысленным.

— Никита, — шепнула она, — не здесь…

На удивление он услышал, кивнул и, продолжая удерживать ее на весу, пошел в спальню. Ей казалось, он сейчас швырнет ее на кровать и сам навалится сверху, но нет, и, коснувшись спиной прохладных простыней, Саломия сама притянула Никиту к себе. Он целовал ее все так же жадно и безудержно, она цеплялась то за плечи, то за спину, отвечала на поцелуи и сама его целовала.