( Не ) мой ребенок

Кроме того, ты должна встречать меня с работы…

Пока рассказываю ей распорядок своей рабочей недели и основные правила, Мирослава внимательно слушает. С каждой новой фразой глаза ее круглеют все больше, хотя лично мне непонятно, что ее так удивляет. Что ужасного в просьбе носить часы с геолокатором и отчитываться мне по вечерам, как прошел ее день? Мы же должны как-то общаться, верно?

— И наконец, — заканчиваю свою речь. — Я привык заниматься сексом четыре раза в неделю.

Со значением смотрю на нее, на очертания ее фигуры в новом голубом свитере. Слава богу, хоть сегодня девчонка надела что-то, что купил ей я.

— Ч-четыре раза? — Мирослава слегка заикается, когда повторяет за мной.

Ну да, я накинул лишний раз, с Анжелой мне хватало и трех свиданий в неделю. Но это же Мирослава…

— Четыре раза, — киваю ей. — И впредь хочу заниматься этим с той же регулярностью.

В этот момент телефон снова вибрирует в кармане пиджака, оповещая меня, что пять минут прошли. Опять откладываю будильник на пять минут. В самом деле, не могу же я уйти во время обсуждения такой темы.

Пока вожусь с телефоном, Мирослава вдруг задает совершенно гениальный вопрос:

— Со мной?

Сначала даже не понимаю, о чем она. А когда доходит, мне становится даже не смешно.

— Естественно, я хочу спать с тобой, — выдыхаю зло. — Не с поварихой же!

Мирослава нервно сглатывает и вдруг подскакивает, делает шаг назад, а потом выпаливает:"

"— Извини, Глеб, я не смогу! Думала, что смогу, но не получается… Ничего не выйдет!

От ее слов у меня щемит в груди и хочется ругаться матом. Неужели ей так не понравилось со мной в постели? Но ведь было же хорошо, я чувствовал. Может быть, ей надо больше времени, чтобы ко мне привыкнуть?

Хватаюсь за последнюю мысль и, зная, что непременно пожалею, говорю ей:

— Хрен с ним, с сексом. Просто начни со мной общаться, а там потихоньку…

— Не хочу я с тобой общаться! — выпаливает она, размахивая руками. — Неприятно мне, понимаешь?

Она этими словами меня как будто наотмашь бьет.

Вспоминаю ее пощечину там, в ее квартире. Тогда ладонь, считай, погладила меня по щеке. Слова куда больнее.

Прессинг последних дней вдруг ложится на плечи разом, а злость и разочарование раздирают изнутри.

Бездумно взмахиваю рукой, и кружка с чаем, оставленная Мирославой на столе, летит в сторону и с громким дзиньканьем разбивается о противоположную стену. Сам не понимаю, зачем это сделал. Мне не свойственно такое проявление эмоций.

В луже чая блестят осколки, а воздух электризуется от моей злости.

— Меня задолбало, что ты от меня бегаешь! — рычу с безумным выражением на лице.

И тут глаза Мирославы начинают влажнеть. Секунду назад она стояла вся такая смелая и решительная, к спору готовая, и вдруг ни с того ни с сего передо мной испуганный котенок.