Не мой, не твоя

С Ульяной разговор вышел коротким и резким. Я даже объяснять ничего не стал. Просто подтянул девчонку из отдела продаж, привел в приемную и велел секретарше до конца дня передать ей все дела. Ну а потом уматывать на все четыре стороны.

Кадровик, правда, попытался вякнуть про нарушение, но сразу же заткнулся. Что-то мне подсказывало, что эта дура-секретарша и не станет качать права. Меня больше беспокоило другое — как остальным заткнуть рты. Ладно сейчас Марина в отпуске, но через месяц она вернется. И каково ей будет терпеть эти сплетни?

После работы я, как и собирался, снова съездил по адресу того наркомана Антона. Показал фотку Юры его соседке. Та долго щурилась, рассматривая снимок, то надевала очки, то снимала, то подносила поближе, то отодвигала подальше, потом покачала головой:

— Не помню. А врать не хочу. Давно ведь это было.

Я вернулся домой ни с чем. Пока ни с чем. Впервые пожалел, что так долго не появлялся в городе, потому никого не знал. Отец же своими источниками и связями явно делиться не собирался. Да и хрен с ним, и без него всех найду. Информация — тот же товар, который можно как продать, так и купить. Марина хоть и не помнила, куда их отвезли, но уж где находилась «фотостудия», знать должна. Вот туда я завтра и наведаюсь, решил.

Всё-таки жаль, что этот нарк меня не дождался…

Я бродил по дому как неприкаянный. Несколько раз порывался позвонить Марине, но останавливал себя. Ну что я ей скажу? Опять «как дела»? От этих дежурных фраз уже зубы сводит. Вежливо и пристойно говорить ни о чем, когда в груди печет, когда внутренности скручиваются — да ну нафиг, сил уже нет. Но дальше этой границы Марина меня не подпускает. Ничего такого не говорит, я просто это ощущаю. Она, конечно, уже так не шарахается от меня, не смотрит как на врага, но все равно держит дистанцию. Что бы я ни говорил, между нами чувствуется отчуждение. Она вежлива, доброжелательна, постоянно твердит «спасибо, спасибо», но мне хочется совсем другого. А после той моей дебильной выходки она, похоже, в этом плане поставила жирную точку, ну или крест.

И в общем-то я её понимаю. Я и тогда, когда сунул ей деньги, прекрасно понимал, что у нас больше никогда ничего не будет. Только не знал, что буду хотеть её ещё больше. И не просто на раз, а чтобы быть вместе, всегда… И хотеть так, что терпеть порой невмоготу.

Иногда думалось — надо просто сломить эту ее отстраненность. Но, если честно, боялся, что это окончательно все разрушит. Отпугнет её, уничтожит даже те хрупкие недоотношения, что сейчас были между нами. И не будет вообще ничего. И как тогда потом? Сдохнуть с тоски?

Я в сотый раз, наверное, взялся за телефон. Ну да, спрошу, как дела. Бесит это, конечно, но хотя бы голос её услышу.

Однако Марина на вызов не ответила.