Не мой, не твоя

А ну пошел отсюда на х*р… министр.

Старик сморгнул пару раз, рот его беззвучно дернулся. Но потом все же голос прорезался:

— Вы что себе позволяете?!

— Тебя вывести или сам дверь найдешь?

— Ещё никто не смел со мной так разговаривать! — кипятился старик. — А чтоб какой-то мальчишка… Думаешь, тебе это с рук сойдет? Ошибаешься. Я такое не спускаю! Откуда только такое хамло берется?

Я медленно встал из-за стола, направился к нему. Он, не переставая сыпать угрозами, тоже поднялся и попятился.

— Я все связи свои подниму…

Я прихватил его за лацкан пиджака и поволок к двери.

— Отпусти! А ну отпусти! Я сам уйду.

Я распахнул дверь и вытолкнул его в приемную.

— Вызови охрану, — велел я секретарше. — И чтоб этого министра больше сюда не пускали.

Старик, раскрасневшийся и взъерошенный, пыхтя, поправил пиджак, пригладил седые волосы. Затем схватил с вешалки пальто и начал суетливо одеваться.

— Я на вас найду управу! — клокотал он, никак не попадая рукой в рукав. — Камня на камне от вашей шарашки не оставлю! Я всем вам тут устрою веселую жизнь. И вам, Тимур Сергеевич, и этой порноактрисе Филатовой. Вы ещё не знаете, с кем связались!

Я развернулся и снова двинул на него, чувствуя, как горячо и бешено заколотилась в висках кровь.

Старик, так и не справившись с рукавами, тотчас бегом метнулся к выходу из приемной, где его тут же приняли подоспевшие охранники. Подхватив под руки, они потащили его по коридору.

— Отпустите меня, идиоты! Дуболомы! — доносились его удаляющиеся крики.

А я ещё несколько секунд стоял, тяжело дыша, посреди приемной, постепенно приходя в себя и осознавая, что не подоспей охрана, то я бы сейчас его если не убил, то уж точно покалечил. Потому что такой дикой, необузданной ярости я не испытывал, не знаю уже сколько лет…"

"Потом перевел взгляд на секретаршу. Она испуганно таращилась на меня.

— Ты ничего не слышала, поняла? Или…

— Поняла, — поспешно кинула она.

Глава 16

Тимур

Все дела, что запланировал на вечер, я отменил. Толку от меня всё равно никакого. Сейчас я не мог себя заставить хотя бы попытаться вникнуть в работу. Всё отодвинулось на задний план. Даже этот старый хрен, министр, который довел меня до бешенства. К нему, решил, вернусь позже. Пока же я мог думать только о том, что случилось семь лет назад.

Я прокручивал в уме то, что все минувшие годы ожесточенно вытравливал из памяти, но так и не смог забыть — те несколько дней, пока Марина жила у нас, до приезда отца. Несколько дней одуряющего счастья, а потом… потом целый год кромешного ада, да и после этого — если оглянуться назад — всё казалось каким-то искусственным и плоским. Будто не жил настоящей полноценной жизнью, а существовал по инерции.

А ведь у нас с ней могло бы быть по-другому.