Не мой, не твоя

 Только, по ходу, ненадолго этой гордости хватило. Или это она уже за поддержкой пришла?

— Я занят, — отрезал я.

И тут дверь распахнулась, и Марина, как у себя дома, прошла к моему столу. Да это охренеть какая наглость. Я аж опешил в первую секунду.

— Я же сказал, я занят. Выйди вон, — произнес я жестко.

Она вспыхнула, на скулах проступил румянец. Еще и глазами оскорбленно сверкнула, но уходить и не подумала.

— А еще вы сказали, что я могу прийти к вам в понедельник перед обедом и вы меня примете. Или вы своему слову не хозяин?

Может, и сказал. Да наверняка сказал. Я стиснул челюсти, много чего ещё хотелось ей высказать. Уж кому-кому, но только не ей говорить о том, кто своим словам хозяин, а кто — нет. Тем не менее, подавив ярость, я спросил:

— Что у тебя?

— Мне нужно подписать характеристику.

— Положи на стол и иди.

— Мне срочно нужно.

— Я сейчас занят. Освобожусь, прочитаю и, если все по факту, подпишу. Иди.

Она, вся пунцовая, с минуту ещё стояла, прожигая меня ненавидящим и каким-то отчаянным взглядом. Потом развернулась и стремительно выскочила из кабинета.

* * *Я и правда хотел добить сначала расчеты по инвестпроекту, но теперь уже никак не мог сосредоточиться. Ну вот что за фигня?

Выругнувшись про себя, взял эту ее характеристику. Пробежал глазами общие сведения и слегка опешил. Марина в разводе? Она была замужем? За кем? У неё ещё и ребенок есть? Двухлетняя дочь…

Не знаю, почему меня это вдруг так потрясло. Если подумать — ничего ведь удивительного. Вон у Грача аж двое пацанов, притом что он сам её на три года младше. Но всё равно как-то это было неожиданно. Марина и мама — офигеть…

И чего уж, это меня малость царапнуло, правда, я сразу отогнал эти тупые мысли. Пофиг, от кого у нее там дочь. Не мое дело.

Но почему она тогда допоздна тут торчит? Не торопится к ребенку? Как там она еще сказала в пятницу? Никто ее не ждет? Как вообще так? Ничего не понимаю."

"Дальше шли обычные фразы: ответственная, дисциплинированная, трудовые обязанности выполняет добросовестно, нареканий не имеет, в коллективе ее ценят, руководство уважает…

Я невольно хмыкнул. Да уж. А потом прочел последнюю строчку:

«Характеристика дана для предоставления в суд».

Это меня окончательно озадачило. Я аж в ступор впал. Зачем? На нее кто-то подал в суд? Насчет чего? Куда Марина снова вляпалась?

Как я ни пытался отмахнуться, сколько ни твердил себе: «Какое мне до нее дело? Она — никто. Лживая приспособленка. Её беды меня вообще не касаются», но внутри назойливо и противно свербело. И это было не любопытство, это, скорее, напоминало смутную, неотвязную тревогу, когда ещё толком ничего не знаешь, но уже появляется ощущение чего-то стремного. Оно засело как гвоздь и не давало ни о чем нормально думать.