( Не ) мой ребенок (СИ)

Сегодня у нас в меню картошка с котлетами. Ничего вычурного, но Глебу нравится.

После ужина перебираемся в гостиную. Глеб ложится на диван, я устраиваюсь рядом, кладу голову ему на грудь. Стараюсь как можно плотнее к нему прижаться, а он крепко меня обнимает.

Глеб с воодушевлением начинает рассказывать мне про свой день. Он очень увлечен новым проектом, над которым весь отдел корпит уже которую неделю.

Обожаю слушать про его дела на работе. Хотя я в принципе обожаю слушать его голос. Неважно, что он при этом говорит, даже если бы читал мне вслух политические новости, это мне все равно понравилось бы.

Но вдруг он останавливается, целует меня в макушку и говорит со странной хрипотцой в голосе:

— Мира, милая, я давно хотел тебя спросить… А почему вы расстались с мужем?

Этим вопросом он разбивает мой идеальный вечер вдребезги.

— У тебя была какая-то серьезная причина для развода? — продолжает свой допрос Глеб.

О, у меня была причина!

И не одна… Сто миллионов причин одна другой ужаснее.

— А почему ты спрашиваешь? — осторожно интересуюсь.

— Ты идеальна, малышка, — говорит он, целуя меня в висок. — Я не могу представить, что должно было бы случиться, чтобы я тебя отпустил. Я бы любому глотку разодрал, попытайся кто-то тебя отбить…

Мне приятно слышать его речи, в то же время сама тема до такой степени больная, что я невольно морщусь.

— Я не была идеальной для бывшего мужа… — пытаюсь как-то замаскировать безразличным тоном прошлые обиды.

— Да брось, — Глеб не сдается. — Ты для любого идеальная… Я в жизни не встречал человека лучше тебя. Ты верная, преданная, безумно ласковая. Так ты расскажешь, что между вами случилось?

«Он использовал меня в качестве своей личной ручной зверушки!» — хочу закричать и сама себе мысленно затыкаю рот.

Причем нелюбимой зверушки, которую можно безнаказанно бить и обижать.

Он получал удовольствие, унижая меня. Находил повод придраться и методично доканывал, пока не доводил до слез. Это могло быть что угодно — недостаточно хорошо выглаженная рубашка, недостаточно тщательно вымытый пол, забытая вещь, которую я и не забывала вовсе. Он мог придраться к чему угодно.

Сделать что-то достаточно хорошо для Антона Горцева казалось попросту невозможным, потому что он каждый раз легко находил, за что меня наказать. Все зависело лишь от его настроения.

Он издевался надо мной каждый божий день…

Я терпела этого человека три года!

Пусть поначалу он прикидывался нормальным, но потом все его тараканы показались наружу. Этот человек критиковал любое мое действие, одежду, внешность.