Не мой парень

Хотя расстояние между нами больше фута, я чувствую исходящее от него тепло и сбившееся дыхание. Может быть, я совершаю ошибку, но сейчас он мне жизненно необходим. Поэтому бессовестно вторгаюсь на соседнюю половину и кончиками пальцев скольжу по его животу, нащупывая полы футболки.

— Ничего не будет, — шепчу ему в ухо и тяну тонкую ткань вверх.

Под звук его глубокого вздоха футболка летит на пол, и в ту же секунду я оказываюсь в объятиях сильных рук.

— Спокойной ночи, Тони, — теплый выдох на моей щеке. Спокойствие размеренно растекается в венах и уже через пару минут я проваливаюсь в безоблачный сон.

Мои пальцы быстро порхают по экрану, набирая ответ, но телефон снова вибрирует:

Тедди знает о Софи. Он написал на следующий день после ее смерти, чтобы узнать как мои дела, и я ему обо всем рассказала. Оказывается, у него тоже когда-то умер близкий, и он по сей день считает, что обрел в его лице ангела-хранителя. Не знаю, почему, но на душе стало чуточку легче. Я представляю улыбающуюся Софи в шелковом белом плаще и с пушистыми крыльями. Она, наверняка, уже ходит в любимчиках у Создателя.

Странно говорить о счастье после всего, что произошло, но, кажется, эти четыре дня в Болонье я действительно была счастлива. Мы с Финном много гуляли и много смеялись, и я вдруг поняла, что мало знаю о парне, в которого так отчаянно влюбилась. Оказывается, он уже много лет не ест мясо, отдавая предпочтение морепродуктам, терпеть не может комедийное кино, никогда не имел аккаунта в соцсетях и в последние два года активно увлекается серфингом. Я словно приоткрыла для себя плотно закрытую дверь с табличкой «Финн Кейдж», и была заново очарована интерьером.

Мы приземляемся в Лос-Анджелесе по вторник вечером. Я не спешу покидать салон самолета, словно это поможет удержать в легких беззаботность итальянского воздуха.

— Мы съездим туда еще, — обещает Финн и протягивает мне руку. — Ты должна обязательно увидеть Рим, Тони. Этот город потрясет твое сознание.

От чего-то я ему верю. Обхватываю ладонь и уверенно следую за ним в пыльные будни.

По сложившейся традиции в субботу я еду на ужин к родителям. Мне почти не нужно себя заставлять: смерть Софи прояснила для меня многое. Мои отношения с семьей далеки от идеальных, но если случится так, что кого-то из них не станет, я знаю, что буду горевать. Не хочу к тяжести горя навешивать гирю вины за то, что меня не было рядом. Семью не выбирают, и моя, надо признать, не самая худшая.

— Ты выглядишь свежей и отдохнувшей, милая, — мама внимательно меня оглядывает, встречая в гостиной. — Кажется, итальянский воздух пошел тебе на пользу.

Благодарю ее и вручаю подарки: набор украшений из муранского стекла для мамы, духи для Кимберли и традиционную настойку для отца.