Не мешайте палачу

Но схема все равно должна оставаться той же. Любыми способами временно остановить палача, пока мы не нащупаем его потенциальные жертвы. Кто придет их убивать, того и возьмем. Просто если это Сауляк, то мне понятно, как его вытащить в Москву, а если это кто-то другой – то придется еще голову поломать.

– И все-таки, почему ты не хочешь объявить его в розыск?

– Потому что не уверена, что он получил информацию о своих жертвах не от работника милиции. Если за Павлом стоит какой-то милиционер, снабжающий его сведениями о неразоблаченных убийцах, то наше объявление в розыск яйца выеденного стоить не будет. Этот милиционер предупредит Павла и поможет ему скрыться. А ведь у нас с вами на самом деле нет ничего, что можно было бы предъявить Сауляку сейчас. Ни вещдоков, ни свидетельских показаний. Ну объявим мы его в розыск, ну найдут его и под конвоем привезут в Москву. И что дальше? Обвинить его не в чем, у меня в голове только пустые домыслы и ничем не подкрепленные подозрения. А если у него есть сообщник, то для того, чтобы отвести от Павла подозрения, он обязательно сам совершит очередное убийство как раз тогда, когда Сауляк будет в Москве давать показания. Вот вам и весь расклад.

– Не знаю, деточка, – с сомнением произнес Гордеев. – Мне в принципе нравится все, что ты говоришь. В этом есть рациональное зерно. Но меня смущает одно обстоятельство. Очень смущает.

– Какое?

– А ты сама не догадываешься?

– Догадываюсь. Виктор Алексеевич, нам приходится выбирать, чем жертвовать. Вы хотите сказать, что, пока я буду вытаскивать Сауляка в Москву, он еще кого-нибудь убьет? Иными словами, реализация моей затеи может привести к еще одной жертве? Но ведь то же самое может случиться, если мы объявим его в розыск. Как знать, может быть, он именно сейчас уже душит свою очередную жертву. Но если мы объявим его в розыск, привезем в Москву, не сможем ничего доказать и вынуждены будем отпустить с миром, то всех, кого он не убил сейчас, он все равно убьет, только чуть позже. Если мы сделаем так, как я предлагаю, то после отъезда из Москвы он уже никого больше не убьет. Следующая жертва, пятая, все равно неизбежна, выманиваем мы его или ищем. Он скорее всего нас опередит. Но зато шестую и седьмую мы спасем.

– Хорошо, уговорила. Через два часа жду план. Теперь другое. Что по убийствам Юрцева, Лученкова и прочих?

Настя молчала, уткнувшись взглядом в полированную поверхность длинного стола для совещаний. Она ничего не успевала, разрываясь между работой в бригаде у Коновалова и десятком других преступлений, от работы по которым ее никто не освобождал.

– Понятно, – подвел итог Гордеев. – Очень плохо. Иди. И через два часа приходи с планом.

Она понуро вышла из кабинета и пошла к себе.