Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Потому что его сильные пальцы, накрывшие мою грудь, ласкали нежно и осторожно, но подрагивали от возбуждения.

И, кажется, это последнее, что я сумела понять.

Потому что он наконец накрыл мои губы своими, его язык проник в мой рот, и я затерялась в собственных ощущениях.

Его жадные руки скользили по моей обнажённой, пылающей коже, мои пальцы запутались в его волосах.

Наше рваное дыхание заполнило комнату, на смену ему спешили протяжные стоны. Я силилась что-то сказать, но способность мыслить безнадёжно тонула в необходимости чувствовать.

Я хотела его. Невзирая на всё, что творилось, хотела безумно.

Споры, ссоры, выяснение отношений и возможный разрыв… даже это сейчас не могло нас остановить.

Но сегодняшний наш разговор дарил мне надежду. Если бы Герман не отважился мне открыться, я бы не осмелилась надеяться, но сейчас…

Сейчас всё могло измениться.

Как менялась реальность, каждый раз, когда мы были вместе. И сейчас — ближе чем когда-либо.

Он рядом, он со мной, он… во мне. И я тону, тону, тону в захлестнувших меня волнах слепящего наслаждения.

Дальше — лишь дрожь наших сплетшихся тел, лихорадочный шёпот, горячее дыхание на укрытом испариной теле и яркое освобождение…

Утро застало меня в полудрёме. Тело приятно отяжелело от ночных сумасшествий. Я задержалась на границе сна и реальности, не спеша выныривать из этого блаженного состояния.

Внешний мир в последнее время был ко мне слишком жесток. Я хотела ещё хоть ненадолго вообразить, что всё хорошо. Что я могу бесконечно наслаждаться покоем.

Но сквозь эту благостную дрёму я всё-таки услышала, как зазвонил телефон Германа. Он вздрогнул, едва слышно чертыхнулся и поспешил убрать звук. Потом всё-таки выбрался из постели.

Постель…

В памяти всплывали обрывки воспоминаний.

Бесстыдные, жаркие, сладкие…

Муж внёс меня на руках в нашу общую спальню, где мы не спали с тех пор, как…

Ох нет, не сейчас. Я вспомню об этом, когда проснусь окончательно. Когда настанет время вернуться к реальности.

Не сейчас.

Герман, вышедший в смежную со спальней гардеробную комнату, приглушённо отдавал какие-то распоряжения. Даже если бы я захотела, не смогла бы разобрать ни слова из сказанного.

А спустя пару минут он в полутьме склонился ко мне и, думая, что я сплю, прижался губами к моему виску.

Я невольно задержала дыхание в надежде, что его поцелуй получит естественное продолжение.

Но как оказалось, поцелуй был прощальным.

Буквально пара мгновений — и я осталась в спальне одна.

Герман тоже здесь не ночевал, поэтому наверняка отправился приводить себя в порядок в свою холостяцкую спальню дальше по коридору.

Что заставило его сорваться ни свет, ни заря? Что-нибудь исключительно важное по работе или…

Неужели что-то случилось?..