Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Думаю, если бы что-то критически важное, он всё-таки меня разбудил бы.

Сон окончательно покинул меня, когда внизу под окнами заурчал двигатель автомобиля. Благодаря приоткрытой фрамуге одного из окон я отчётливо его слышала — Герман отправился по каким-то лишь ему известным делам.

Я выползла из постели, приказывая себе не думать о том, куда он так неожиданно сорвался.

Хватит с меня теорий и догадок. Ни к чему хорошему эти мозговые штурмы меня пока не приводили.

Вернётся — и я всё у него расспрошу.

Вчера мы говорили открыто. Вчера мой муж доказал, что может и, главное, хочет говорить начистоту. Что я для него не пустое место, не бессловесная собственность. Он в конце концов своему близкому другу по лицу съездил из-за меня.

Ведь это о чём-то да должно говорить!

И у меня получилось на какое-то время убедить себя в том, что не всё потеряно.

Ровно до того момента, когда я села завтракать и у меня зазвонил телефон.

Сердце подпрыгнуло, я решила, что это супруг.

Но ошиблась.

На экране высветилось «Надежда Георгиевна».

Мать Германа.

Что могло понадобиться свекрови в такую рань от меня?

Глава 56

Может, просто не брать трубку…

Я смотрела на экран телефона, как завороженная, отчётливо ощущая растущий внутри протест. Всё во мне противилось будущему телефонному разговору.

Свекровь меня не приняла. И вежливо, но чётко дала понять, что никогда не примет. Как и вся семья моего мужа. За исключением, разве что, его младшего брата Артура. Он во всём старался поддержать брата и ко мне всегда относился доброжелательно.

Я неторопливо взяла телефон в руки в надежде, что просто не успею снять трубку.

Напрасно. Он продолжал звонить.

— Слушаю.

— Лиля?

Интересно, а кого ещё она ожидала услышать?"

"— Доброе утро, Надежда Георгиевна.

— Доброе утро.

Голос у моей свекрови звучал до странности доброжелательно. И не припомню, когда она вообще со мной общалась без своей обычной отстранённости и холодности.

— Извини если вдруг отвлекаю. Ты ведь ещё не на работе?

Я невольно подняла взгляд на часы, тикавшие в антикварном серванте.

— Ещё нет. Собираюсь.

— Я, знаешь, собиралась всё это время тебе позвонить, но не решалась. А тут… тут кое-что произошло, и я подумала, что самое время.

Внутри будто ледяной ком заворочался — тяжёлый и скользкий.

Что могло произойти? И неужели это как-то связано со спешным отъездом Германа?

С тех пор уже несколько часов миновало, а я всё ждала, что он сам позвонит и хоть что-нибудь мне расскажет.

Набирать его номер и слышать в ответ долгие гудки… сейчас это было выше моих сил. Или я просто панически боялась рушить ещё слишком яркие воспоминания от минувшей ночи.

— Я вас слушаю, Надежда Георгиевна.

Свекровь заговорила не сразу, будто с силами собиралась. Что, впрочем, на неё не сильно похоже.