Не лечи мне мозги, МАГ! (СИ)

 — Мамочка, как я без него? Я не переживу! Что мне делать? Помоги мне! Пожалуйста, помоги!

Я схватилась за маечку пижамы на груди, хотелось расцарапать кожу, чтобы вырвать ноющее сердце. Чтобы оно перестало стучать набатом. Перестань же!

Мама прижала меня к себе крепко-крепко. Она плакала вместе со мной, баюкала на руках, пока я не забылась беспокойным сном.

Глава 18/1

Утром смотреть на мир я могла через две узкие щелочки, настолько опухли от слез глаза. Да и ладно, все равно видеть никого не хотелось. Было безразлично все окружающее, еще бы сердце можно было успокоить…

— Мила, а пойдем сходим в парк погулять? Или в тот грузинский ресторанчик, помнишь? А может вообще в зоопарк? Я слышала в передаче по первому каналу, что зверюшки — это живой антистресс, — тормошила меня неугомонная мама, тут же привлекая и папу: — Аркаша, что ты молчишь!

И она начинала наседать, потому что ему «безразлично состояние дочери». Звонок Сони стал моим спасением.

— Привет! Ты чего не на работе? — спросила она.

— Привет. Я… я не могу, — губы опять задрожали. — Георг ушел… Совсем…

— Сонечка, Миле очень плохо, она не может идти на работу в таком виде! — прокричала в трубку мама.

— О! Тяжелая артиллерия уже на месте, — понизив голос, сказала Соня. — Короче, так: к вечеру буду у тебя и останусь ночевать. Не раскисай, что-нибудь придумаем!

Услышав, что Соня приедет, мама великодушно позволила папе увести себя домой."

"У меня появились пара часов для одинокого самобичевания. Я лежала и думала, думала, думала. Зачем я вчера сказала Георгу, что буду все время бояться, что он вернется в книгу? Идиотка! Боялась бы молча, но с любимым человеком. Почему я вчера не заметила, что его поведение изменилось? Ведь все признаки были налицо! И его бесконечная нежность, и желание сделать меня еще более счастливой. Он прощался, а я этого не поняла.

С другой стороны, он ведь сбежал, сбежал от трудностей. Не стал бороться за наше счастье! Мною овладел гнев, я даже порвала любимую футболку Георга, а потом сидела и плакала над ней. Со стола, казалось, укоризненно на меня смотрела красная хризантема.

— Видон у тебя не очень. — Сказала Соня с порога, протягивая мне тортик и пакет с чем-то красноречиво бздынькнувшим.

А мне опять так жалко себя стало. Внутренности будто намотало на ковш экскаватора и дергало туда-сюда, заставляя меня корчиться от боли. Я вместе с тортом и пакетом сползла по стенке и уткнулась в колени, тело сотрясали рыдания.

— Ты чего? Мила, ты чего? — испугалась Соня и кинулась обнимать меня.

Я не могла произнести ни слова. Впервые в жизни со мной случилась истерика, как в книгах. В книгах…

— Вот бл… — Соня не выбирала выражений. — Так. Пошли умываться, потом поговорим.

Поговорить Соня решила под коньяк, который притащила с собой.