Не испытывай мое терпение

Там ведь не только я на записи.

Лея не задает больше вопросов, она не интересуется, почему мы не стали покупать кольца. Лея отличается от обычных женщин. Чувствует ситуацию и не ведет себя, как тупая баба.

Мы возвращаемся в особняк брата. Все время поездки в машине стояла напряженная тишина. Надо поговорить с Ясей, объясниться, но она не станет слушать. Люди любят думать о других плохо, а тут еще и повод дали. Изнанка нашей работы выглядит не так, как ее рисуют в художественном кино. Там действия главного героя всегда оправданны и вызывают уважение.

Яся с Леей забирают пакеты. Невестка сжимает мою ладонь, прежде чем уйти, своеобразная поддержка. Супруга в мою сторону не смотрит. Надо рассказать все Самиру и попросить у него пробить адрес этого ушлепка по номеру телефона. Из-под земли достану и обратно туда закопаю!

— Петр, где Самир? — спрашивает Лея. Я бы тоже хотел это знать, кабинет брата закрыт.

— В управление вызвали, как только вы уехали.

— Что-то случилось? — спросил я товарища.

— Не знаю, Самир ничего не сказал.

Лея бросила на меня взгляд, прежде чем подняться к себе. Вижу, что переживает, но не лезет.

Не знаю, куда себя деть. Надо с Ясей поговорить, но меня тормозит ее реакция. Выбраться живым из окружения — и то легче, чем объясниться с любимой женщиной. Но это нужно сделать, чтобы в ее голову не пришла идея о побеге.

Поднимаюсь в комнату. Буду действовать по обстоятельствам. Увижу, что не готова к разговору, приму душ и лягу спать. Поговорим, когда Колибри готова будет выслушать.

Открываю дверь спальни…

Теперь хрен усну!

Яся стоит перед зеркалом в одном нижем белье…

— Ой, — вскрикивает Яся и бежит от зеркала к кровати, где лежит тонкий кружевной халат.

На языке вертится отборный мат. Я ведь не благородный олень, не отворачиваюсь, бессовестно пялюсь. Делаю в своей одуревшей голове зарисовки. Грудь полная двоечка, гладкие длинные ноги, узкая ступня с аккуратными пальчиками. Плоский живот, тонкая талия. Ягодицы… упругие, округлые. Хочу за них подержаться. Сжать обеими руками половинки!

Кое-что я уже видел, но это было до командировки, и я изголодался.

Меня не просто тряхнуло, мне башню сорвало. Все тело напряглось. Ширинка сейчас по швам разойдется.

Сжимаю до побелевших костяшек пальцев ручку двери. Будто приковал себя к ней, если отпущу, то Яся окажется подо мной. Этот халат все равно ничего не скрывает, только дразнит.

— Извини, я думала вы с Самиром в кабинете, и ты еще нескоро поднимешься.

Отводит взгляд. Я вижу, что Колибри от смущения вся пылает. А меня это еще больше заводит. Чистая. Неопытная. Нетронутая. Моя…

Яся сжимает на груди полы халата, чтобы они не расходились. А меня торкает так, что словами не передать.