Не играй с нами, девочка

Пару минут на нее даже никто не обращал внимания, люди Марка носились туда-сюда с поручениями, грузили какие-то мешки, нетерпеливо махали водителям и изощренно ругались матом.

— Анна! — раздалось за спиной.

Черт, Стас. Он ухватил ее за локоть и потащил к отелю. К тому самому заднему входу.

— Марк победил? Или как это называется?

Стас не ответил.

— Ах, да, вопросы же задаете вы.

Натужное и напускное веселье улетучилось, как только она оказалась на большой вычищенной до блеска кухне. На белом кафеле кровь казалась бутафорской, будто кино снимали...

Марк стоял, облокотившись на длинный металлический стол, рядом кружило человек шесть его охранников, а у дальней стены, уткнувшись поломанными носами в нее самую, стояли двое парней с поднятыми руками. Хотов сидел на стуле рядом с ними и прижимал руку к животу. Его подстрелили и теперь он истекал кровью.

— Эй! — окликнул Марк, заметив ее.

Анну поразило, что он даже не смотрел в сторону Хотова. Словно тот его больше не интересовал.

— Он умрет, если не остановить…

— В этом и смысл, — Марк протянул ей руку.

Он пугал ее. Его холодное лицо и непонятные огоньки в глазах, которые могли означать что угодно. Он мог сделать, что угодно.

И где Север?

Анна все-таки уцепилась за его пальцы, и сама не заметила, как оказалась в объятиях. Он мягким подчеркнуто осторожным прикосновением повернул ее голову и заставил вновь посмотреть на Хотова.

— Так? — спросил он.

Хотов узнал Анну и вымученно улыбнулся.

— Третья встреча, Анна, — прохрипел тот. — Отдаю должное…

Подошел охранник и хлестким ударом оборвал его.

— Анна, я задал вопрос, — напомнил Марк и поцеловал ее в висок.

— Я не понимаю.

— Ты была с Севером, когда его ранили. В живот.

Она, наконец, угадала намек. Он отплатил Хотову той же монетой.

— И что с ним будет дальше?

— У него нет тебя, малыш. Его некому спасти, так что совсем скоро он подохнет.

Он специально подбирал такие слова.

— Он будет истекать кровью?

— Это жестокий мир.

Марк поднялся со стола и навис над ней.

— Очень жестокий. Здесь убивают за ошибки, или же долго и изощренно наказывают.

— Мне больше нравилось, когда ты говорил прямо.

— Все начиналось неплохо, — усмехнулся он. — Мы бы развлеклись и разбежались. Рано или поздно твоя наивность улетучилась или приелась бы мне, и я бы отпустил тебя. Но ты сама полезла глубже... Захотела сыграть на равных? Глупая девочка.

Он склонился к ее уху.

— Хочешь прямо? — шепнул Марк. — Я скоро закончу здесь, а потом хочу трахнуть тебя. Быть может, в том же фургоне. И ты будешь стонать и громко кричать мое имя, и всем видом показывать, как ценишь такую честь.

— Безмерно.

— Не забывай эту злость. Мне нравится.

— Могу я сказать прямо?

— Конечно.