Никому о нас не говори (СИ)

Ты слишком самоуверен, пацан. Приди в чувство. А то, как в прошлый раз, будешь кулаками мимо махать, — Пахом осуждающе хмыкает."

"Воспоминания о прошлом бое тут же неприятно отзываются в теле и в голове. Стискиваю зубы от вспышки злости в груди. Сам не знаю, как так вышло. Я пропустил едва ли не все удары. Не мог сосредоточиться. Будто бы первый раз вышел на бой. А ведь далеко не первый. Больше десяти лет я учился в боксе концентрации, самоконтролю и умению считывать противника по его движениям и взгляду. Медали, первые места, кубки по боксу в одно время были мои, пока всё не пошло куда-то по одному месту…

И в этот раз я всё провалил к чертям собачьим. Мне напихали крепких тумаков, от которых до сих пор трещит башка. Ещё и деньги все проиграл. Сука! Я должен отбить эти бабки как можно быстрее.

Только с таким намерением я ищу на диване и возле него свои вещи. То, что одолжил мне Пахом из своего: старые спортивные штаны и футболка на размеров десять больше, — точно не для выхода в свет. Но ни под подушкой, ни под кроватью, да и вообще в этом чулане нет признаков присутствия моих джинсов и худи.

— Где мои шмотки? — ворчу я, в очередной раз переворачивая подушку.

— Так это, у девахи твоей стираются, — заявляет Пахом.

Я выпрямляюсь над диваном. От такого резкого движения словно стрелу в мозг пустили. Приходится скривиться, пропуская через себя волну боли. Выждав несколько секунд, когда она утихнет, наконец могу впустить в свою башку слова Пахома.

У моей девахи? Он об Ане, что ли? Да какого чёрта-то, а?! Поднимаю на Пахома удивлённый взгляд, на который он реагирует, лишь пожав плечами:

— Чего? У меня коврик в параше чище, чем твои вещи были. Позвони ей. Пусть привезёт. Авось постирала уже.

Продолжаю смотреть на Пахома, жрущего свои бублики и прихлёбывающего чай, и хочется двинуть по его квадратной морде. Он-то тип адекватный, порой разумные вещи даже говорит, выручить готов, вот как в случае со мной, но блин! Звонить этой блондинке со взглядом перепуганного воробья я не собираюсь.

Чуть протрезвев от алкоголя и боли, я понял — тащить сюда Аню было глупостью высшего разряда. Ляпнет же кому-нибудь. Бабский язык хуже ящика Пандоры. А я вообще, считай, сдал ей все явки и пароли. И сейчас совсем не знаю, что с этим делать.

Не по себе мне, когда она таращится на меня своими глазищами. Как будто высмотреть что-то во мне хочет. Аж желудок сводит. Какая-то она не от мира сего. Её обидеть — как два пальца об асфальт. И в то же время сама лезет на рожон. С таблетками сюда приехала и вопросы задаёт лишние. Как будто не боится за свой любопытный нос в конопушках.

Я сам виноват. Тогда я был готов подохнуть от боли, вот и пришлось просить её о помощи. Но лучше отсепарироваться от этой Ани окончательно. Припугнуть ещё раз как следует.