Никому о нас не говори (СИ)

От волнения голос садится до неузнаваемости. Отворачиваюсь и страшусь хоть мельком взглянуть на Тимура. Это ведь будет больно.

— Аня… — тихо зовёт меня он.

А я вдруг всё понимаю. Всё осознаю, что только что натворила.Я ошиблась. Так жестоко и глупо. И лёгкие прокалывает осколками моей разлетевшейся вдребезги хрустальной наивности. Хотя нет. Это просто тупость.

— Я… — Подскакиваю с кровати. Слёзы уже одна за одной слетают по щекам. — Боже… — Быстро вытираю их дрожащими пальцами.

— Ничего такого не случилось, — в голосе Тимура каменное спокойствие.

Но у меня в груди разрывается душа и мечется сердце. Я принимаюсь метаться по номеру вслед за ним: шаг от кровати к стене и вдоль неё несколько шагов туда и обратно. Поднять взгляд на Тимура страшно. Поэтому бормочу куда-то в пол:

— Извини.

— Не за что извиняться. Ты…

— Я не хотела! — вырывается из меня громкое. И в этом порыве я осмеливаюсь посмотреть на Тима. Он всё ещё сидит на кровати и, подавшись чуть вперёд торсом, облокотился на колени. Плечи опущены, пальцы сжаты в замок так крепко, что я вижу натянутые канатами жилы на его руках. А пронзающий взгляд Тимура направлен на меня.И кого я обманываю? — То есть хотела, но… — говорю уже с надрывом, — но не так. В смысле... Я не это имела в виду.

Тим слегка приподнимает брови, а глаза его сужаются.

— И что ты имела в виду?

— Не знаю, — шепчу потерянно.

— Ань…— Тим мягко понижает голос и улыбается уголками губ. Тех самых, от которых так нужен был ответ. И мне окончательно хочется разреветься.

— Тимур, я всё поняла…

Он вдруг выпрямляется. И кажется, что собирается подняться с кровати.

— Да ни черта ты… — медленно начинает Тим, а лицо его становится серьёзным.

Но я сразу же предупреждающе выставляю вперёд ладонь. Тимур послушно замирает, а я сбивчиво тараторю:

— Не надо. Я… Мне домой пора. Я пойду, хорошо? — И медленно пячусь к выходу.

— Аня, стой, — резко чеканит Тимур. Поднимается с кровати, грозно расправляя широкие плечи.

Но на меня уже обрушивается волна отчаяния. Из глаз так предательски и постыдно рвутся слёзы.Я поцеловала Тимура, а он мне не ответил.

— Всё нормально. Правда, — выдавливаю из себя усмешку.

Ловлю взгляд Тима и понимаю: я разольюсь перед ним слезами прямо сейчас. Потому что в зелёно-карих глазах я вижу вину и растерянность.

Резко разворачиваюсь на пятках и рвусь на выход.

— Аня! — врезается громкое мне в спину, но мои пальцы уже сжимают и дёргают ручку двери номера.

По коридору третьего этажа несусь к лестнице, со страхом ожидая, что услышу за собой шаги Тимура. Понимаю, что это как-то глупо и истерично, но ничего поделать с собой не могу. Паническое чувство стыда гонит меня, будто бы розгами хлещет. Да. Именно паническое.

В груди горячо. Руки и ноги трясутся.