Никому о нас не говори (СИ)

Что-то мне уже ничего не хочется: ни ругаться, ни кричать… Вся моя решительность перегорела. Я просто снимаю с плеч рюкзак, кидаю его на подоконник и направляюсь к перевернутому стулу.

— Спасибо, но не надо, — вздохнув, поднимаю его.

— Я уберу, — хрипит Тимур.

— Всё, что мог, ты уже сделал. — Ставлю второй стул на ножки, а с его сиденья летят на пол несколько пятитысячных купюр.

— Я сказал — уберу.

— Я сама, — снова вздыхаю, когда наклоняюсь поднять пустую пивную бутылку.

Но, выпрямившись, сталкиваюсь с Тимуром. Он как гора вырастает передо мной. Шумно дышит мне прямо в лоб, да так, что широкие ноздри заметно раздуваются. А в красных и всё ещё мутных глазах Тимура вижу то, отчего душа леденеет. Я вижу в их глубине безмерную вину.

— Ань… — бурчит Горин, хватаясь за бутылку, которую я держу в руке.

Инстинктивно мои пальцы лишь крепче обхватывают её. Лицо Тимура напрягается, и, непонимающие моргнув несколько раз, он сильнее дергает бутылку к себе. В этот раз она легко выскальзывает из моей руки и летит прямо на пол. Звонко разбивается между мной и Тимуром.

— Чёрт, — болезненно морщится он, хватаясь за виски.

— Боже, Горин, — зажмурившись, шиплю я. А ещё чувствую, как звон разбитого стекла резонирует у меня где-то глубоко под ложечкой. — Да ты можешь просто отвалить, а?

Слышу, что Тимур резко выдыхает. Ощущаю какую-то возню рядом. Шорохи… А потом и его бесцветный голос:

— Да, я помню наш вчерашний разговор и просьбу твою помню. Так что… Я понял.

От его слов я лишь сильнее зажмуриваю веки до цветных кругов перед глазами. И только потом открываю их. Тимур, успев надеть на себя худи, уже стоит возле двери веранды. Тянется к её ручке, чуть сгорбив широкие плечи… Да, утром я хотела, чтобы он ушёл. Было желание гнать его поганой метлой отсюда. Но сейчас отчетливо понимаю: всё должно быть как-то не так…

Я не успеваю подумать. Слова слетают с языка в одну секунду.

— Тимур, стой!

Горин застывает у двери, а я уже тараторю ему в спину на одном выдохе, прежде чем он решит повернуться:

— Тебе хотя бы есть куда ехать? Ты уже с кем-то договорился? Или снял номер в гостинице? И как же деньги…

Тимур стоит на выходе, держась пальцами за ручку двери. Молчит несколько недолгих мгновений. Потом всё же оборачивается. Наши взгляды встречаются, а у меня в груди так болезненно дёргается сердце. Он смотрит на меня слишком устало и опустошённо.

— Ань, а какая разница? — Сунув руки в карманы худи, Тимур подпирает спиной входную дверь."

"— Не надо делать из меня бесчувственную мегеру, — хмурюсь и качаю головой. — Вчера просто не выдержала и вспылила.

Уголки губ Тимура неожиданно дёргаются вверх, изображая какое-то подобие улыбки.

— Ты была права, Ань. Мне некуда идти.