Никому о нас не говори (СИ)

И я точно опоздаю, если куратор не придёт в ближайшие секунды. Но наконец она заявляется в аудиторию.

— Все сели и замолчали, — просит громко с порога. — Объявление будет короткое.

— Как член Петухова? — слышится мужской ржач с самых задних рядов.

Я вздыхаю. Кто такой Петухов, понятия не имею, но, видимо, в параллельных группах тоже есть свои Петровы — любители травить и выкидывать гадкие шуточки в адрес других.

— Галёрка, рты закрыли, — шикает куратор, хлопая рукой по столу на кафедре. — Вы, наверное, в курсе, что на следующей неделе в нашей академии состоится студенческая весна? — По аудитории разносится гул одобрения, а куратор повышает голос: — Поэтому в очередной раз напоминаю — сие мероприятие для первокурсников обязательное. Этот год юбилейный для академии. Будет не только ректор, но и губернатор."

"— А проститутки будут? — опять доносится с конца аудитории.

И я нетерпеливо закатываю глаза. Пожалуйста, давайте закончим всё это быстрее.

— А ну хватит! — недовольно восклицает куратор. — Я повторяю. Присутствие первокурсников обязательно. Как и дресс-код. Девочки в чёрных платьях до колена и ниже, мальчики в белых рубашках и чёрных брюках. Всем старостам я вышлю памятки…

Больше я не слушаю. Ректоры, губернаторы, проститутки с дресс-кодом... Мне всё равно! У меня тридцать минут до маршрутки.

Из аудитории я выскакиваю одной из первых. Быстрым шагом иду в холл академии и натягиваю пальто на ходу. Притормозить приходится возле турникетов у выхода. Там уже образовалась небольшая пробка из студентов, мечтающих, как и я, поскорее слинять отсюда.

— Ну что, Просветова, — у меня за спиной раздается голос Петровой, — идёшь на студенческую весну?

Я терпеливо прикрываю глаза — это всё провокации, нельзя вестись — и цежу ровным тоном:

— Ты же слышала, что обязаны прийти все.

— Мы, кстати, с Женей платье тебе уже нашли. Оно в правом углу холла, — фыркает Полина.

Я не хочу смотреть туда, но срабатывает какой-то дурацкий рефлекс. И, пока мои ноги топчутся у турникета, взгляд тут же косится направо. А там уборщица расправляет огромный чёрный пакет для мусора.

Петрова и Красно уже ржут у меня за спиной. Я так сильно стискиваю в руке пропуск, что его тонкие рёбра впиваются в ладонь. Как же хочется развернуться и…

Но я складываю губы и выдыхаю тихо этот зарождающийся порыв злости.

— Шикарно. Мне нравится. И тебе, кстати, тоже, пойдёт, — насильно заставляю себя говорить без эмоций.

— В отличие от некоторых, у меня есть вкус и возможности выглядеть шикарно.

— А лучше бы были мозги.

— Что ты там вякнула? — Чувствую, как меня дёргают за рукав пальто.

В этот момент передо мной появляется сам турникет. Я резко отстраняюсь от клешней Петровой.

— Говорю, что безмерно счастлива за тебя, Полин.