Никому о нас не говори (СИ)

Учи лучше Гражданский кодекс и не забивай свою белобрысую головку ненужной информацией, — Горин жуёт, смотрит на меня с теперь уже привычной снисходительностью и тянется к контейнеру с холодными макаронами в томатном соусе.

Поджав губы, я понимаю, что минута откровений от Тимура явно подходит к концу. Больше ни о чём не спрашиваю. Лучше молча посмотрю, как обычно колючий и неприветливый Тимур просто ест за обе щеки. А в этот момент он действительно выглядит настоящим, что ли… Без пафоса и ауры надменности.

— Приятного аппетита, — желаю запоздало, смотря на то, как серебристая вилка прыгает из одного контейнера в другой.

— Спасибо, — тут же отзывается Тимур, усиленно жуя и работая вилкой.

И в его хриплом голосе столько благодарности, что я опешиваю, округлив глаза. Ну и кто мог подумать, что обычные котлеты пробьют прореху в этом хмуром, брутальном, бритоголовом парне, чьё тело разукрашено татуировками?

— Что? — Тимур отвлекается от еды, поднимая на меня удивлённый взгляд.

— Ничего, — я сразу же качаю головой, стараясь сохранить лицо серьёзным. И решаю больше не таращиться на изголодавшегося Горина. Пусть ест спокойно, или у меня будут болеть щёки от постоянного желания улыбаться при виде его. — Ладно, я домой, — отвернувшись, поднимаюсь со стула и хватаю свой рюкзак с его спинки. Прочищаю горло и говорю как можно строже: — Тимур, только, пожалуйста, больше никаких свечей. Это правда опасно и…

— Ань, у тебя на спине написано «дура», — перебивает меня Тимур.

Я замираю с рюкзаком в руках. Несколько раз ошалело хлопаю ресницами на такое заявление и только потом снова оборачиваюсь к Тимуру.

— Чего? — переспрашиваю сипло."

"В груди вдруг сразу неприятно печёт. Горин опять решил поиздеваться надо мной? Сказать мне что-то едкое и обидное? Но лицо Тимура слишком серьёзное для издёвок. Он наконец кладёт на стол вилку и снова смеряет меня хмурым взглядом.

— На твоей куртке написано «дура», — отчеканивает Тимур.

Я медленно кладу рюкзак на стул, так же медленно снимаю с себя куртку. И, когда вижу её со спины, слова Тимура уже не кажутся странными. Поперёк горла появляется ком. Мерзкий и горький, потому что на синей ткани красным маркером действительно выведено большими буквами слово «ДУРА».

— Я так понимаю, это не задумка дизайнера? — тянет Тимур, наблюдая, как я молча смотрю на свою изуродованную куртку.

— Нет, — отвечаю срывающимся голосом, потому что точно знаю, чья это задумка. — Это… идиотка Полина.

И я даже сразу понимаю, когда она успела. Ведь утром этого не было. А в академии куртка была при мне. Значит, Петрова сделала это во время физкультуры. То-то она даже не задирала меня сегодня. Просто хихикала, переглядываясь с Красно. Оказывается, она придумала новое развлечение.