Никому о нас не говори (СИ)

Чёрное худи покрывает полулысую голову капюшоном, из-под края которого Тимур смотрит на меня с вызывающим прищуром.И я снова чувствую, как волнение липким комом стекает в живот.

— Я же сказала, что приеду.

— И где дом? — Горин склоняет голову набок.

— Вниз по улице, — подбородком указываю на ближайший от нас переулок. — Но туда только пешком. Машина не проедет.

Тимур как-то обречённо втягивает носом воздух и резко выдыхает его:

— Ну, веди.

По узким каменным тропинкам я иду впереди. Тимур молча следует за мной. Был ли он здесь раньше, не знаю, но даже мне, бывающей в Богудонии раз в год точно, этот район всегда казался каким-то диким.

Все дома и постройки расположены на крутых склонах, ведущих прямо к берегу Таганрогского залива. Нормальных улиц здесь нет. Это жутко тесные улочки, по которым приходится спускаться, держась или за перила, или за старые ржавые канаты, натянутые вдоль. Жилых домов мало, многие давно заброшены, какие-то вообще расползлись по склонам.

Возможно, летом, когда вокруг есть хоть какая-то зелень и над заливом голубое небо, здесь не такая гнетущая атмосфера. Только не сейчас. Пасмурный апрель не идёт этому месту совершенно.

Но Тимур не выражает никаких эмоций. Просто помалкивает и шагает за мной. Но иногда слышу его отборный мат, если он спотыкается по дороге. А ещё через ткань своей ветровки чувствую, как Тимур буравит меня взглядом. Может быть, мне мерещится, но от затылка и ниже мурашки ползут самые что ни на есть настоящие.

Десять минут молчаливого пути, и я торможу у крайней калитки. Дальше уже резкий спуск к заливу. Здесь, на отшибе, и есть наша с мамой типа дача. Ветхая калитка, кривая каменная дорожка через участок, засаженный старыми деревьями и кустарниками: я и Тимур проходим тоже молча.

Он всё так же идёт позади меня, пока я веду его через весь участок к небольшой постройке, которую и домиком-то назвать нельзя. Скорее, это летняя веранда с одной глухой стеной и тремя в виде огромных, почти до земли, окон, которые давно заплёл дикий виноград.

Первой голос подаю я, когда ключами, тайно вытащенными из комода, открываю облезлую дверь веранды.

— Вот… — говорю настороженно и прохожу внутрь.

Делаю боязливый вдох. Летом обычно здесь стоят запахи томатного сока или какого-либо варенья. Мама обожает заниматься всеми видами консервирования и засолки. Но сейчас мне в нос летит запах сырости.

Я осматриваюсь, чтобы убедиться, что здесь всё на месте: диван и шкаф в одном углу, старый кухонный гарнитур с газовой плитой — в другом.

— То есть про хибару была не шутка? — ошарашенно присвистывает Тимур у меня за спиной.

Обернувшись, застаю его с «слегка» обескураженным выражением лица. Поджав губы, хмурый Тимур осматривает пространство из-под капюшона худи.