Никому о нас не говори (СИ)

Несколько раз я пересекалась с ней взглядом. И Полина одаривала меня своей змеиной улыбкой. Как назло, Соня сегодня пары решила пропустить. В сообщении она сослалась на простуду. Так что в этот раз я сижу одна за партой без поддерживающего бубнежа Трофимовой на ухо. И благо сегодня лишь две пары.

Но если время начнёт тикать быстрее, то и момент поездки в чёртову Богудонию наступит раньше. Меня дёргают сомнения. А не жуткая ли это глупость — тащить Тимура к себе на дачу? Это опасно прежде всего потому, что, узнай об этом мама, то Судный день мне покажется раем. А Тимур уже в конце второй пары присылает сообщение:

«Я на месте. Жду».

Как так получается, что у обеспеченного вниманием и деньгами парня не оказалось друзей и средств для существования? Почему он на своей шикарной машине не едет домой, а готов переночевать у чёрта на куличках? Зачем Тимуру эти бои? И, судя по тому, как с ним общается Пахом, для Тимура происходящее — это не разовое развлечение.

Ладно, допустим, чужая жизнь — потёмки. Но почему меня-то тянет в эти потёмки?"

"Как так вышло, что после пар у меня сводит холодом желудок, когда я еду домой? Почему меня знобит, когда я захожу в пустую квартиру и ищу в ящике в прихожей связку старых ключей?Зачем на вокзале я накидываю на голову капюшон ветровки и еду в маршрутке до той самой Богудонии, не снимая его? Мне мерещится, что меня преследуют. Не знаю, кто… Просто кто-то. Возможно, мое буйное воображение. И на кой чёрт я озираюсь по сторонам с бешеным сердцебиением в груди, когда оказываюсь в узких переплетениях улиц старого рыбацкого посёлка на берегу Таганрогского залива?

Всего этого я могла избежать, если бы была умной. Но, видимо, ум измеряется явно не в способности вычислять квадратный корень из числа пи или знании, где находится на карте мира Гваделупа. Я всё это знаю, но всё равно приближаюсь к чёрной иномарке, припаркованной в самом начале улочки под старым корявым деревом.

Останавливаюсь напротив машины и выжидающе смотрю в наглухо тонированное лобовое. Правда, из авто никто не выходит, даже когда я неловко машу рукой. Чувствую себя глупее некуда. Стою здесь, посреди улицы, прячусь под капюшоном, в сумке по упаковке печенья и чая, которые я решила купить на вокзале, размахиваю руками перед капотом, но ничего не происходит. Ощущение нервозности, что тянется за мной с самого утра, начинает меняться на всполохи раздражения. Горин издевается, что ли?

— Всё-таки приехала? — слышу у себя за спиной.

Я вздрагиваю. Затаив дыхание, оборачиваюсь на тот самый голос с ленивой хрипотцой. Я уже успела запомнить его звучание и вряд ли могу с кем-то перепутать.

За мной стоит Тимур. Он уже избавился от тех несуразных штанов, переодевшись в свои джинсы, и, как обычно, его ладони всунуты в их передние карманы.