Не гореть!

Это хорошо или плохо, что у нас на даче только один этаж?

— Не знаю, — он обнял ее за плечи и привлек к себе. — Правда, не знаю. Наверное, моя сестра могла бы сказать, что живой всегда лучше мертвого. И родители мальчика, погибшего вчера. А я не знаю.

— Она была очень красивой, самой красивой у нас, — глухо сказала Оля, снова, как утром, уткнувшись лбом в ткань Денисовой футболки. — Актрисой собиралась стать, звезда курса, везде звезда и всегда первая, куда мне до нее, а из-за травм все бросила. Они там все пьяные были. Кто это устроил — до сих пор неизвестно. Неосторожное обращение с огнем. Дэн?

— Ты же понимаешь, почему я… понимаешь, что не брошу?

— Потому что ты упрямая, — ответил он с улыбкой.

— И это тоже. Не злишься?

— От злости ничего никогда не меняется, только хуже.

— Ужинать пошли, философ! — Денис развернул ее лицом к двери и слегка подтолкнул. — Кукол сама делаешь?

— Делаю, — улыбнулась она, но ее улыбки он не увидел. Она натянула свитер и зашагала на кухню. — Это странно?

— Не странно. Интересно. И Савелия сделала?

Оля обернулась. Подмигнула и пошла к плите.

— А ты думал, он Мэйд ин Чайна? — поинтересовалась она, приподняв крышку сковородки. — Ого!

— Я не ясновидящий, — развел руками Дэн.

— Признайся, тебе, в общем-то, было все равно.

— Это ты сейчас обижаешься?

— Отобижалась уже. А ты завидный жених. Готовишь, — усмехнулась она и потянулась за посудой. Разделила омлет на две порции. Себе третью часть, остальное Дэну. И через минуту на столе красовались две тарелки с дымящимся то ли завтраком, то ли ужином. Все перепуталось. У нее в голове все перепуталось. Салат — накануне стругала. Натуральный силос. Кофейник на плиту.

Потянулась к шкафчику, там у бабушки всегда был бренди, она в кофе добавляла.

— Ты же сегодня уже не поедешь? — спросила Оля, показывая бутылку.

— Пить не буду, — отказался Дэн, раскладывая по тарелкам салат.

— Только закусывай, — Басаргин усмехнулся и принялся жевать.

Оля кивнула. Не объяснять же, что закуска слабо ей помогает. Да и вообще, что может сейчас-то помочь?

Рюмки у нее были маленькие, с наперсток. Но бренди очень хороший, выдержанный, Леонилу Арсентьевну кто-то из поклонников, которые водились у нее до самой смерти, снабжал неизменно. Бабушка плохого не держала. Ни в смысле алкоголя, ни в смысле мужчин.

Первый глоток прокатил тепло по пищеводу. И оттуда оно стало медленно разливаться по всему телу. Почти как когда прижималась к Денису несколькими часами ранее. Глянув на него, она послушно зажевала свой бренди листиком салата и демонстративно улыбнулась.

Пальцы давно уже не подрагивали. Озноб прошел. Напряжение — все еще держало в силках. Это напряжение до сих пор никуда не делось и даже не собиралось.