Не гореть!

— Ну вот и учись, лишним не будет, если тут живешь. Мыкола Бачей, инструктор с турбазы — мужик опытный, мы его часто привлекаем к делу. Места хорошо знает и вообще…

— Он здесь? — Басаргин оглянулся в поисках означенного инструктора.

— Вон, усатый, с твоими уже стоит, — махнул рукой подполковник.

Дэн кивнул и отошел к своей поисковой группе.

— Денис Басаргин, — протянул он руку Бачею.

— Пан Мыкола, — отозвался пожатием инструктор и быстро оглядел лейтенанта, на мгновение задержавшись взглядом на его лице. Несколько озадаченно, даже удивленно. А потом мотнул головой: — То вы наш командир?

— Вроде того, — улыбнулся в ответ Дэн, — но за главного, пожалуй, вы. Я, можно сказать, новичок.

Пан Мыкола неожиданно хмыкнул, прищелкнул языком и выдал:

— Ну, то пошли. Тут не близко.

Дорога и правда близкой не была. Сначала через поселок, потом — уже в сам лес. Вперед ушли кинологи с двумя собаками. Остальные, получив карты маршрута, выстроились в шеренгу на расстоянии в несколько метров друг от друга, но так, чтобы оставаться в пределах видимости. Так и брели от подъема к спуску и от спуска к подъему. Благо, видимость среди деревьев оказалась неплохая.

Тщательно прочесывали впадины, внутри которых, величественные, будто из другого измерения, раскидывались старые австрийские виадуки. Но кроме пары следов от костров долго ничего не находили, периодически начиная по очереди во все стороны выкрикивать имена пропавших мальчиков.

Пан Мыкола, несмотря на безрезультатность поисков, спокойствия не терял и был сосредоточен. Он шагал ближе остальных к Дэну и изредка поглядывал не только под ноги, но и на него, иногда многозначительно кряхтя, а потом выдал:

— Со стороны станции еще группу встретим. Девчонка моя, помощница, вдоль железной дороги их повела. Если тут не найдем, плохо дело, к ночи не справимся. Но далеко уйти они все равно не могли.

— И часто у вас тут такое случается? — спросил Басаргин, внимательно осматривая окрестности. Молодой поросли было уже достаточно, чтобы заснувший ребенок мог оказаться незамеченным.

— Не редко. А как грибники попрут — хоч ховайся[7]. В том году одной бабке восемьдесят лет — и туда же. И не туристка, местная, гуцулка, леса знает. Ее зовут, дозваться не могут. На все стороны кричат: «Баба Света! Баба Света!» Молчит! Не отзывается. А она по паспорту Світляна-Вероніка, ото и молчит. Сказала потом: не к ней же обращаются. Что ей там переклинило…

— Национальный протест? — вскинув брови, спросил с улыбкой Дэн.

— Вроде того… У нас же, у гуцулов, мова[8] своя, обычаи свои, все свое, а вы, украинцы, понаехали — пришлось українську учить. Правда, стара́ не иначе собачьей блекоты наелась. Ее всю жизнь, еще я парнем сюда приехал, бабой Светой называли.