Не гореть!

Они ввалились в любимый паб, расположившись за дальним столиком и заказав для приличия по паре беконаторов, потягивали свежезавезенный эль, поглядывали на носящихся по экрану плазмы футболистов и обсуждали насущное.

В насущном совсем неожиданно для изрядно поддатого от первого же бокала и оттого очень активного Жоры, приятеля и соратника, пусть и не наделенного мощным интеллектом, но зато верного и во многом незаменимого, неожиданно обозначилась совершенно внезапная тема.

У темы была фамилия. Надёжкина.

И у темы было имя. Оля.

«Надёжкина Оля мной интересуется, — важно сообщил Каланча, но тут же смягчил свое утверждение неуверенным: — Есть такое мнение».

«Авторитетное?» — брякнул Басаргин, прежде чем подумал.

«Машкино», — подтвердил Жора. Впрочем, ему подошло бы любое. В настоящее время он пребывал в свободном плавании и, соответственно, в поиске. Планы его вот уже второй год носили матримониальный характер, но с бабами Жоре объективно не везло — одна хотела от него романтики, другая денег, третья — разговоров о Сартре. А где Жора — и где романтика, деньги и Сартр?

«Она меня рисовала в спортзале. Машка видела», — добавил Каланча, подкрепляя предположение доказательствами.

Надёжкина обожала рисовать. Мало кто на базе этого не знал. Невелика тайна.

«Видела, что рисовала, или видела, что рисовала именно тебя?» — занудствовал Дэн.

Разумеется, это миф, что мужики не трещат, как сороки, сплетничая и обсуждая баб. Им, конечно, и самим нравится казаться себе серьезнее и независимее представительниц женского племени. Но факт оставался фактом. Эль к тому только располагал.

«Ну не вали, профессор! — возмутился Жора, чувствуя в словах друга сомнение. — Ты же знаешь, как я к ней отношусь! — оп-па… что-то новенькое! — Даже если и не меня — смотрела-то на меня. Иногда вместе домой ездим. Ну, в смысле, она к себе, а я к себе, но мы две остановки на метро в одну сторону, и она не шарахается».

«Кажется, я что-то пропустил…» — не вдаваясь в причины, Дэн пытался сохранять хорошую мину. И его плохая игра определенно была бы заметна, если бы не тот самый, располагающий ко многому эль.

«Короче, — влив в себя очередную порцию этого замечательного напитка, горячо продолжал добивать его приятель, — я решил. Подкачу к ней, а там как пойдет. Скажи, она щас вполне того… ничего стала?»

Басаргин и без друга знал, что Оля стала «ничего». И ключевым было то, что она стала старше. Когда несколько лет назад она появилась в части, его внимание к ней не поддавалось никакой критике. К счастью, критиковать было некому. О метаниях и малопонятных ему ощущениях он, конечно же, никому не сообщал.

Детский сад штаны на лямках, еще и из близлежащего села — то, что Надёжкина живет где-то за городом, стало известно почти сразу.