Не гореть!

Но лицо — пострадало меньше всего, чтобы создавать иллюзию, будто бы все по-прежнему. — Он меня здоровую не любил, Лёка, а сейчас о чем говорить?»

Больше Оля не лезла. Ди смирилась. Оля — нет.

Только слышала иногда, изредка, тихий плач из комнаты сестры и не понимала — это она от боли — забыла выпить лекарство, или потому что никому не нужна. Надо же. Ди — не нужна. Даже оттенок обожания родителей поменялся, исказился, как в кривом зеркале, а этого Ди не терпела.

Но именно тогда Оля и усвоила. Самое главное — быть нужной. Близким, друзьям, собаке, в конце концов.

Наверное, потому и выбрала свою профессию.

Быть нужной в минуту опасности. Отвечать ожиданиям того, кто ждет спасения. Приходить и протягивать руку тому, кто отчаянно тянется за рукой.

Раз уж по-другому у нее никак не выходило.

Слякоть под ногами нервировала и объективно выводила из себя. Для полного счастья еще и левый ботинок начал протекать. И ощущала, как дрожит подбородок — от слез и от холода — Олька все ускоряла шаг, и к автобусной остановке почти уже бежала, чувствуя, как ее погребает под роем мыслей и воспоминаний.

Во второй раз она упомянула Дэна уже много позже, Диана какое-то время жила в своей Франции и казалась даже счастливой, в то время как сама Оля пыталась найти душевное равновесие посреди бушующего океана, где с одной стороны — бесконечная зелень его тревожащих не на шутку глаз, которые затягивают, как под воду тянут волны, а с другой — попытки вцепиться, как в обломки корабля, в собственные принципы.

«Вы так больше и не встречались? — спросила она, когда Ди позвонила однажды под новый год. — С тем, с которым у вас был роман?»

«Он хотел, я не стала».

Сказать, как Оля удивилась такому ответу — ничего не сказать. Но позволить этому удивлению прорваться наружу — саму себя измучить вопросами, на которые нет ответов. Особенно на фоне Машкиных рассказов. Не ее дело. Не ее дело. Совсем не ее! Мантра.

Но единственный возглас все же вырвался наружу — не удержала.

«Не простила и не прощу».

На том и было решено. Вовлечь Дениса в свою жизнь — неизбежно травмировать Диану.

Поддаться такому желанному «хочу, чтобы мы были вместе» — предательство.

И это снова случилось. Снова. Это. Случилось.

Она опять выбрала не себя.

Никто ее не выбирал. Даже она сама. Никто.

Неужели — кроме Дениса?

Это выбивало воздух из легких. И уверенность из сердца. Это выбивало из нее абсолютно все, что она из себя представляла.

Впереди было так много всего. Столько еще предстояло.

Этот день на сон. Ночь — собрать вещи. Собрать самое необходимое. Самое главное в жизни. Остальное она вывезет после. Завтра — позвонить хозяйке найденной квартиры, договориться о ключах. Это утром. А потом — грузчикам. А еще потом — продолжить сборы.